Первые главы повествования дались нелегко. Все же после многомесячных терзаний ему удалось войти в ритм произведения. Стояла золотая юсень 1973 года — пора трудов и вдохновения.
Об этом мы узнаем из письма Таисии Алексеевны от 12 октября: «Спасибо за поздравление с праздником. Более того, меня порадовала приписка к поздравлению, что Вы начали писать о Каныше Имантаевиче. Пословица говорит: «Лиха беда начало». Может быть, это начало вдохновит Вас и Вы будете находить время для этой работы. А я буду об этом молиться Аллаху, так как здоровье мое разрушается на глазах и хочется быть уверенной, что это дело не замрет…»
Работа его набирала обороты. Рука просилась к перу, перо — к бумаге. Даже во время утренних пробежек он обдумывал текст, нужные слова, сравнения, фразы, произнося и проверяя их на слух. Придя домой, быстро приняв душ, сразу садился за письменный стол. Память у него была феноменальной: ни одно слово, ни одну фразу, сложенную на бегу, он не забывал. Утренняя свежесть, бег на чистом воздухе всегда прекрасно действовали на него, бодрили, и мозг хорошо работал, мысли текли легко, обгоняя одна другую, и за утро рождалось три-четыре страницы текста…
Супруга Зубайра в такие счастливые часы старалась его не беспокоить, не приглашала к телефону, к утренним визитерам, даже и на завтрак. Ждала, пока он, выполнив утреннюю «норму», выйдет из кабинета. Из-за полуоткрытой двери она лишь наблюдала за ним, склонившимся над столом, стараясь не греметь посудой при приготовлении завтрака, чтобы не отвлекать его от работы.
Писатель Аксслеу СЕЙДИМБЕК. Из дневника:
03.12.1973 года. «Был дома у Ебеке. Он мне прочитал первые главы своего нового произведения о Каныше Сатпаеве. Основательно описана среда и окружение великого человека, аул, где он родился и вырос. Без лишнего художественного вымысла нарисована картина старого аула. По этому поводу сам Ебеке высказал такую мысль:
— Долг тех, кто в жизни встречался с Канеке, получил от него наставления — запечатлеть это, как было, и оставить потомкам. Это фундамент будущих художественных произведений.
Далее он завел разговор о своих писательских муках. Оказывается, из того, что уже изложил на бумаге, он многое перечеркивает, убирает, заново переписывает. После этого говорили о том, что надо уметь выбрать из множества источников — самые нужные. Он мне показал пять или шесть папок материалов, собранных о Канеке».
11.10.1974 года. «Сходил на работу к Евнею Арыстанулы. (…) Он сказал, что в прошлые субботу и воскресенье съездил в Баянаул, посетил места, где проходили юношеские годы Каныша».
Осень и зима 1973 года для Евнея Арыстанулы оказались весьма плодотворными, он написал о детских годах Каныша (об овладении мусульманской грамотой, обучении в русско-казахской школе в ауле Чормановых). Две главы будущей книги, условно назвав их «В орбите кочевок», читал знакомым, несколько раз от руки переписывал, окончательно подчистив, отдал машинистке. Получилось 120 страниц (из них 12 страниц «Вместо предисловия»). И все это в нескольких экземплярах отвез в Алматы.
Т. А САТПАЕВА — Е. А БУКЕТОВУ,
13 апреля 1974 года.
«Глубокоуважаемый Евней Арстанович! Прочитала оставленную Вами рукопись будущего большого произведения о Каныше Имантаевиче. Очень интересно написано. Прочитала два раза «с чувством, толком и расстановкой». Много таких особенностей, характеризующих национальные черты быта народа. Прекрасен образ отца, врожденный такт его и влияние на детей. Конечно, ни один русский автор этого совершенно не знает и не отразит в своих «домыслах». Я думаю, Вы уже одержимы этой работой и я спокойна за дальнейшую ее судьбу.
Каныш Имантаевич о себе не очень распространялся. Кое-что хотелось бы при личной встрече обсудить с Вами. В письме получится многословно, да можно и не совсем правильно понять. Только будьте уверены в моей доброжелательности.
Родственники читают Вашу рукопись, им она также нравится. Кемаль Акишев — сын сестры Каныша Имантаевича что-то пишет о своем детстве, о матери…»
11 апреля 1974 года в газете «Ленинская смена» был опубликован очерк Евнея Букетова «Первый академик», посвященный 75-летию со дня рождения К. И. Сатпаева. Для Таисии Алексеевны, которая каждый месяц посылала по нескольку писем в Караганду, беспокоилась и постоянно напоминала, что она «полезная старуха» (эти слова она писала по-казахски: «кара кемпирь»), — новая публикация Е. Букетова была радостным событием, о чем свидетельствует письмо, которое мы предлагаем вниманию читателей.
«Глубокоуважаемый и дорогой мой писатель Евней Арстанович!
…Хотела бы лично поблагодарить Вас за чудесную статью, опубликованную в «Ленинской смене». Очень хорошо Вы подобрали фактический материал и с большой выразительностью показали нашего героя. Прекрасный его портрет, сопровождающий статью, вижу впервые, ни в личном его архиве, ни в домашнем этого портрета нет. Пожалуйста, сообщите, где нам достать негатив или копию фото. Буду очень Вам благодарна.
Радуюсь Вашей смелости в изложении материала, принципиальности и непоколебимости в наше «смутное время» в АН. Такое поведение людей всегда импонировало Канышу Имантаевичу. Я надеюсь на Вашу одаренность и чувство долга перед светлой памятью этого редкостного человека, а это Вас должно привести к «одержимости» в работе над его образом и большому успеху для Вас. Те «крылья», которыми так щедро одаривал Каныш Иманта-евич своих сподвижников, понесут Вас высоко и далеко…
Признательная Т. Сатпаева, 16 апреля 1974 г.».
Уже приблизившаяся к своему семидесятипятилетию, всю свою вдовствующую жизнь без остатка посвятившая систематизации огромного научного наследия ученого супруга, Т. А. Сатпаева готовила его «Избранные научные труды» к изданию в пяти томах, преодолевая на этом пути яростное сопротивление тайных и скрытых противников. Изрядно уставшая от всего этого, но не унывающая Таисия Алексеевна, разумеется, радовалась каждой строке, вышедшей из-под пера талантливого писателя Евнея Букетова. Она за него болела всей душой. Письмо ее к Е. А. Букетову имеет подтекст. Ее особая признательность ему объясняется тем, что в очерке «Первый академик» Букетов высказал мысль о приоритетной роли К. И. Сатпаева в развитии науки в республике, притом несмотря на «неустойчивое время». Е. А. Букетов смело, без оглядки провозгласил в своей статье историческую правду. Кто-кто, а Таисия Алексеевна хорошо знала все подводные камни, истинную подоплеку искусственно созданной вокруг Каныша Имантайулы «проблемы»…
«Свой экземпляр я передала Сакену Чакабаеву (любимый ученик К. И. Сатпаева, в 1970-е годы он работал министром геологии и охраны недр. — М. С.) по его просьбе, а Ханиса (старшая дочь Канеке, доктор медицинских наук. — М. С.) академику, химику, нашему родственнику А. Б. Бектурову. Они, в свою очередь, передали кому-то, и где теперь искать, даже не знаю. Но вообще-то все высказывают похвалу Вам, так что будьте спокойны, да и пишите, когда есть время и вдохновение…» — писала Таисия Алексеевна в своем очередном послании в Караганду 25 августа 1974 года. В этом письме есть важнейший совет: «Не надо, по-моему, так широко собирать мнения людей о своей работе, не все ведь доброжелательны. А «ложка дегтя» может многое испортить…»