В общем, дело сдвинулось с мертвой точки. Что отрадно, после переезда в новое здание исследователи избавились от дотошных, ежемесячных проверок пожарных. Поднабравшись опыта в прошлом году, теперь действовали увереннее. У некоторых впереди уже маячила защита диссертаций. В целом, было что показать скептикам, не верившим в рискованное начинание. На полках стояли десятки, сотни пробирок, наполненных бензином. Теперь его вонючий запах уже не так раздражал исследователей, ибо это был результат их кропотливого труда.
«Было начало 1983 года. Ебеке любил посидеть с нами в узком кругу в новой лаборатории, — писал мне 26 июля 2004 года Болат Ермаганбетов из Астаны. — Как-то, будучи в мрачном настроении, он сказал мне: «Ау, Бокен, вы, конечно, продолжите это дело дальше, увидите замечательные плоды, меня уже на свете не будет, я буду спать вечным сном под тенью кустарников, что растут на могильном кургане. Если к тому времени не забудете, будете изредка вспоминать обо мне, я буду доволен и буду лежать спокойно…» Я не знаю, почему он так заговорил, сам я от этого сильно расстроился, не зная, что сказать своему наставнику… Впрочем, такая хандра накатывала на него редко. Чаще он рассуждал о выгоде начатого дела, в доказательство приводил экономические расчеты. А когда расчеты показывали обратное, он часто повторял: «Значит, природу не обманешь хитро поставленными опытами…»
К лету 1983 года в исследования внесли существенные коррективы. Суть их заключалась в том, что водород стали вдувать в горячие пробы угля, и поэтому все подготовительные операции, предусмотренные старой технологией, — то есть сушка угля, смешивание его с мазутом, вовсе отпали. Экономия? Конечно, многократная! Им было уже известно, что жидкое топливо можно получать при 325 градусах. Это надо было доказать экспериментально, а потом уж разработать технологию, приближенную к производству. Самое главное — они научились в большом количестве вырабатывать водород, причем экономически выгодным путем. Теперь очередь встала за небольшим опытным заводом, где-нибудь за чертой города. Но для этого нужны были государственные субсидии.
Надежды на то, что ввод завода профинансируют в Казахстане, уже не было. Родная академия, в которой он был действительным членом, по-прежнему хранила молчание. А в то, что помогут угольщики, руководители самой богатой отрасли в казахстанской экономике, Евней Арыстанулы не верил. Для этого нужно было добиться специального постановления правительства республики. А это при его нынешнем положении было нереально. Значит, оставалась одна надежда — на Москву…
«Подготовил, как я уже говорил, доклад для любой инстанции, включая очень посвященных и не очень посвященных, — пишет Евней Арыстанулы столичному покровителю. — Для первых — с целью квалифицированного обсуждения, для вторых — с целью ознакомления с сутью проблемы. Я доволен тем, что могу сказать: использование дешевых сплавов, получаемых электродуговой плавкой, — простой и выгодный путь получения углеводородов из углей, как путем непосредственного сжижения, так и путем синтеза их, углеводородов, из оксида углерода и водорода… Тут побывал в сентябре профессор А. Л. Бучаченко. Я ему рассказал, как мыслится наш новый подход к получению искусственных углеводородов из углей, и просил его посвятить в это академика В. А. Легасова, поскольку он занимается проблемами водорода. Академик В. А. Легасов, как сообщил профессор А. Л. Бучаченко, проявил интерес к идее, поэтому я ему отослал через Бучаченко копию доклада. Я там написал об истории вопроса и Вашей инициативе. Может быть, академик В. А. Легасов Вам об этом и скажет. Речь теперь идет о полной замене методов Бергиуса и Фишера-Тропша на новые методы, которые я объединил под одним заголовком: «Электродуговая восстановительная плавка минеральной части углей как основа технологии будущего углехимического комбината». Необходимо, как мне кажется, рассмотреть эту проблему детально у Вас в институте (то есть заслушать мой доклад и обсудить его с точки зрения исполнения, объединив силы Вашего института и ХМИ), а также обсудить среди ведущих специалистов (на каком уровне и как — решайте Вы)…»
Е. А. Букетов поставил в известность московских ученых о том, что в Караганде успешно испытывается новый метод ожижения угля, с расчетом, что вышестоящие коллеги из Центра поддержат его инициативу, когда возникнет необходимость внедрения его в производство. Он понимал, что и в Москве есть специалисты по этой части, например в Институте горючих ископаемых, которым покажется, что он хочет перебежать им дорогу. Возможны контрмеры. Им разве хочется, чтобы какой-то казахстанский испытатель оставил их позади? И поэтому руководитель группы ХМИ вышел на прямую связь с академиком В. А. Легасовым, одним из ведущих ученых, проектировавшим новые атомные станции, что важно — человеком из команды президента АН СССР А. П. Александрова, тоже ядерщика. Видимо, Евней Арыстанулы делал главную ставку на него, одобрение академика В. А. Легасова давало зеленый свет в нужном Е. А. Букетову направлении.
Испытатели наращивали обороты, чтобы представить обнадеживающие результаты на обсуждении в АН СССР. Опыты велись с начала года, все лето, до поздней осени, без остановок и без отдыха. Причины такой спешки имели под собой почву: при прошлогоднем обсуждении в Москве исследования карагандинцев были признаны перспективными, им было рекомендовано опыты расширять, а о полученных результатах предложено доложить на традиционном ежегодном ученом совете химиков 1984 года, после этого, при положительной их оценке, можно было выходить на президиум Академии наук СССР-
Передо мной — ксерокопии переписки 1979–1983 годов между Е. А. Букетовым и В. И. Спицыным. Всего девять писем. Их невозможно перечитывать равнодушно — в них пульсирует живая творческая мысль, вызывающая чувство гордости за обоих. Я поражаюсь тому, как могла возникнуть между ними такая крепкая спайка, как родилось необыкновенное взаимное доверие. Ведь у них разница в возрасте — более двадцати лет (я выяснил, когда Виктор Иванович закончил Московский университет им. М. В. Ломоносова в 1922 году, Евнея Букетова еще не было на свете). Академик Спицын долгие годы занимался химией редких элементов, внес весомый вклад в атомную промышленность, его оригинальные работы по обогащению урановых соединений принесли ученому мировую известность, несмотря на восьмидесятилетний возраст, он по-прежнему был активен, принимал постоянное участие во всесоюзных конференциях по халькогенам и халькогенидам, проходивших в Караганде. По-види-мому, эти конференции и способствовали их сближению. И огромная разница в возрасте им нисколько не помешала поддерживать друг друга…
Теперь, читатель, вспомните нескончаемые и никчемные разборки Евнея Арыстанулы с профессором В. В. Михайловым в ХМИ, длившиеся около пятнадцати лет. Это было какое-то недоразумение. Ведь Е. А. Букетов легко сходился с людьми, мог ладить с ними. Неразрывная дружба связывала его с профессором В. В. Стендером из Ленинграда и В. Д. Пономаревым, уроженцем древнего Урала, с ними он был в прекрасных человеческих отношениях, оба они стали его наставниками, благодаря им он вошел в мир науки. Это была для молодого исследователя лучшая пора. Признанные ученые помогали ему быстрее встать в их ряды, расти. А теперь, когда приближалась осень жизни, по воле судьбы, он нашел опору в лице добродушного русского ученого Виктора Ивановича, они были едины не только в научных исканиях, но и общались семьями. Кстати, в вышеприведенных отрывках писем мы выбирали сообщения только научного характера, опуская семейные подробности. А ведь в их отношениях это был немаловажный фактор…
«Глубокоуважаемый дорогой Вике! Мне было радостно слышать Ваш голос, и я постоянно нахожусь под впечатлением Вашего умения не забывать о работе и делах даже в воскресные дни, тогда как бездельники ждут этого воскресенья, будто они всю неделю горы ворочали, камни наверх таскали и уж, в крайнем случае, сено косили…» — писал В. И. Спицыну Евней Арыстанулы. А московский ученый в ответ слал своему коллеге телеграмму такого содержания: «Дорогой Ебеке, получив Ваше письмо, начал сразу изучать образцы угля тчк Определяем параметры аппаратуры, которую Вы просили тчк Годен ли для опытов автоклав, который хотите применить зпт немедленно сообщите академик Спицын».