- Хорошо, отец, будет исполнено.
- Секст...
- Да, отец?
- Есть еще один момент...
- Я слушаю.
- Велия, девочка, ты не хотела бы отправиться на Корнелию Прайм, или хотя бы Корнелию Пять, пока твой супруг отправится рисковать своей жизнью и совершать во имя тебя подвиги?
- С чего это? - удивилась Велия.
- Девочка, ты понимаешь, что ты сейчас №1 охраняемый объект в директории? Не я, не Секст, а ты. Самое ценное всего мира Корнелиев. Понимаешь?
- Нет, а почему? - удивилась Велия.
- И правда, почему? Нет, я полностью согласен и поддерживаю, но все равно, с чего бы это? - удивился Секст, уставившись на отца.
- Ты, что, ему так ничего еще и не сказала? - перевел взгляд на Велию Квинт.
- Ах, вы об этом... - вздохнула Велия.
- О чем? - уставился на жену вицеконсул.
- Секст, милый, ну как я бы тебе это раньше сказала бы, если я не верила, что ты женишься на мне?
- Чего сказала?
- У меня уже на три лишних недели задержка месячных. Похоже, что ты сразу после Сергии мне наследника сделал.
Секст потрясенно умолк, глядя на жену. Квинт с улыбкой деликатно хранил молчание. Ну, а Велия пыталась стать максимально незаметной, что впрочем у нее не очень получалось под внимательными взглядами мужа и тестя.
Секст перевел взгляд на отца. Велия тоже.
- Девочка, - усмехнулся консул, - Как глава рода я отвечаю за здоровье всех членов семьи, так что как только ты произнесла те слова, мне стали доступны данные твоей капсулы. А капсула о хозяине, или хозяйке, о-очень многое вынуждена знать. В том числе и то, что у меня скоро будет внук.
- Велия, любимая, - прервал молчание Секст, постаравшись нежно и робко, как какую-то хрупкую фарфоровую вазу, обнять жену, - Вообще-то отец прав, может тебе и правда на Корнелию Прайм?
- И не надейся! - Велия зло и упрямо посмотрела на мужа, - Где ты — Гай, там и я — Гая!
* S13 Люций Корнелий Квинт, Корнелия Прайм, Дворец Игры, он же резиденция Консула
Выйдя из разговора с сыном и невесткой, Квинт с наслаждением потянулся на кровати. Жизнь хороша, подумал он. Может навестить Кору, рассказать о делах с детьми? Квинт поглядел на еще держащие форму брюки, и покачал головой. Не-е, на фиг, чем опять брюки в стирку кидать, лучше потом ей как-нибудь расскажу. И вообще, если ей интересно - сама придет.
К слову, брюки в порядке, а рубашку стоит и сменить, подумал он, и дал сигнал принести свежую. Через пару минут в комнату вошла служанка с рубашкой. Та самая служанка, с длинными до ушей ногами, великолепной фигурой, умопомрачительной грудью... Квинт скинул старую рубашку и стал натягивать новую. Девушка подошла к нему, и стала помогать застегивать пуговицы на груди. Квинт положил свою руку поверх ее:
- Как тебя зовут, красавица?
Девушка смахнула в сторону непослушную прядь темных волос и подняла на него свои яркие голубые глаза, с дерзской улыбкой глядящие на консула.
- Сервилия, сэр.
- Сервилия... какое прекрасное имя, - только и смог ответить Квинт.
Глава 7. Маска, я тебя знаю:
Падший ангел
* S13 Капитан Курт фон Майер, начальник безопасности линкора Роттенур
- Капитан фон Майер, к капитану на наблюдательный мостик! - донеслось до Курта из значка-удостоверения на форме.
- Иду, - кратко ответил он, коснувшись коммуникатора, и развернувшись на 180 градусов пошел на наблюдательную палубу, одно из немногих помещений корабля, которое не прослушивалось корабельным компьютером.
«Фон Майер, ну, да», - усмехнувшись подумал он, - «У этих эльфийских жополизов куда ни плюнь - фон, того гляди фон Бауэры появятся.»
Все воспитание Курта противилось этому издевательству над древними традициями его народа, и поэтому он с насмешкой наблюдал как потомки конюхов и сапожников примеряют на себя благородную приставку «фон», да и к своей, полученной вместе со званием, относился мягко говоря скептически. И тому были причины. Давным давно, много поколений назад, еще на исторической родине человечества, барон фон Келлер, настоящий барон и «фон», без дураков, возвращаясь с охоты заглянул в коровник за крынкой молока, и молодая, симпатичная, недавно вышедшая замуж фрау Майер, с радостью одарила молодого барона и хозяина поместья всем, чем могла. Да так, что тот на пару месяцев очень основательно пристрастился к «охоте», так что даже олени в лесу, похоже, вздохнули спокойно.