- Ты смотри, не влюбись часом, - усмехнулся в ответ император.
- А ты бы сильно расстроился, да?
- Да, нет, дочка, я еще в тот день, когда ты родилась, уже смирился с тем, что ты будешь вытворять исключительно то, что сама захочешь. Мне хватит головной боли с твоими братьями, включая наследника.
Люсиэль пожала плечами и продолжила:
- В общем, он из тех, которых было бы очень хорошо иметь в друзьях.
- А он и был в друзьях. Пока его прабабка-эльфийка не умерла. А потом почему-то решил, что мы могли предотвратить ее смерть.
- А мы могли?
- Конечно, нет, мы не боги. Тем более, сама знаешь, способности эльфов деградируют. Даже предотвратить несчастный случай в макромире очень немногие могут. Обратить несчастный случай вообще единицы. Вот ты, смогла бы?
- Вряд ли.
- Вот видишь. А тут было просто старение. С этим уже ничего не поделать.
- Понятно, - откликнулась Люсиэль, - Ну, ладно. Отец, а можно безумную идею?
Император лишь взглянул в упор на дочь, ожидая продожения.
- Если фон Келлер это все замутил, но при этом подставляться не хочет, так пусть сам и расхлебывает. Запиши приказ, по которому Роттенур с несколькими транспортниками остается здесь, для приема беженцев и будущей эвакуации в Вейстляндию, а фон Келлер наделяется правами подписи признания независимости Фенеки. А Люсиэль с остатками флота отправь дальше в экспедицию. Можно еще и обыграть, намекнуть на необходимость такого шага "для предостварщения угрозы из-за грани исследованного пространства." Пусть погадают, что это за угроза такая, что Рубрея на явный политический кризис наплевала, чтобы с ней разбираться. Может посговорчивее будут. Завизируй все это, естественно, в Конфедерации, чтобы законно было. И запустим твою речь по широкому вещанию на весь флот, и планету внизу. И пусть разбирается со всем этим хозяйством, которое он тут устроил. И пришли ему курьерским кораблем пилота-эльфа, чтобы он отсюда уйти смог, когда понадобится. Вот и все.
Люсиэль сделала паузу, но отец только продолжал внимательно смотреть на нее, так что она продолжила:
- Идеально было бы еще его на Блюхер перевести - как-никак, тяжелый крейсер, достойная должность, не в обиду должно быть. Любому военному ясно, что линкор возле Фенеки не нужен, даже один. Один залп из главного калибра - и хорошо, если от планеты что останется. Вот Блюхер с транспортниками и оставить тут, а на Роттенур поставить кого из наших и пусть с нами дальше в экспедицию идет. Заодно в Конфедерации сильнее бояться будут, что это за новая страшная угроза "из-за грани", для которой одного линкора мало. Но это уже, пожалуй, лишнее. Снимать фон Келлера с его корабля... так и до бунта довести дело недолго. Что скажешь, отец?
Имератор задумался, закрыл глаза, словно прикидывая варианты, потом проверил что-то известное только ему одному на виртуальной консоли, снова задумался, и наконец, ответил:
- Скажу, что если бы ты была наследницей престола, я был бы спокоен и за Империю, и за Конфедерацию, дочка. Но мне надо подумать, посоветоваться, да и подготовиться. Я тебе дам знать. А пока, приказ висеть невдалеке и ни во что не вмешиваться. Даже в контакт не вступать. Понятно?
- Понятно, отец.
- Ну, держись, дочка!
- Ты тоже, отец! - ответила она, и экран погас.
Люсиэль некоторое время посидела в кресле, размышляя о ситуации, а потом решительно вышла из комнаты и отправилась на мостик.
- Адмирал на палубе! - проорал дежурный офицер, и все поднялись приветствуя ее.
- Приказ императора, держать позицию, ни во что не вмешиваться, в контакт с местными не входить. Передайте на корабли флотилии. Баронесса, - обратилась она к капитану корабля, - Нам надо поговорить, пройдемте в мой салон.
И обе вышли с мостика. Тем временем сущность, прячущаяся в подсознании адмирала неслышно для остальных обратилась к сущности, прячущейся в подсознании капитана-баронессы:
- Гита, нам тоже надо поговорить. У нас?
- Нет, лучше у меня, Алина. У тебя там парни могут в любой момент появиться, свои дела обсуждать.
- Хорошо.
* Изба Гиты в Средней Полосе
Гита появилась у себя дома одетая в белую, с расстегнутыми верхними пуговицами шелковую рубашку, обтягивающие черные штаны, и мягкие домашние черные полусапожки с мягкой подошвой. В ожидании подруги, она окинула себя довольным взглядом и, развалившись в кресле, создала в руке большой бокал с ярко-зеленым прозрачным нектаром. Вскоре, в своем любимом белом платье, материализовалась и Алина. Легким движением пальцев создав на краю стола чашку с блюдечком из тонкого фарфора, полную парящего чая, она присела с прямой спиной на лавку рядом.