Однако, жизнь внесла свои коррективы. Выйдя возле вокзала, Лотта направилась в сторону подземного перехода на платформу, и даже не обратила внимание на старую обшарпанную легковушку-"народной машины", в которой сидело три черноволосых, плохо бритых парня. А вот они на нее внимание обратили, дружно вылезли из машины и пошли в ее направлении. Понимая, что на платформе в ожидании электрички, она окажется загнанной в угол, Лотта, не обращая внимания на удивление прохожих, опять припустила со всех ног, но в сторону центра города и моста через речку. Парни тоже прибавили ходу, но броситься бегом за женщиной на глазах у множества свидетелей не решились, что дало Лотте хорошую фору.
Она бы и дальше предпочла двигаться в толпе, но, увы, центр крохотного пригорода был слишком мал, и она опять попала в относительно безлюдный лабиринт изогнутых узких улочек. Увы, этот район она знала значительно хуже, и после очередного поворота обнаружила себя в тупике. Преследователи теперь уже не смущаясь перешли на бег, а бежали молодые парни куда быстрее хоть и спортивной, но беременной женщины. Они явно должны были появиться с минуты на минуту, и войдя в калитку в низеньком, до пояса заборчике, Лотта по газону, стараясь не приминать траву, быстро подошла к паре еще зеленых высоких кустов сирени, и постаралась спрятаться за их раскидистыми ветками, как могла. Преследующая ее троица пробежала мимо поворота в переулок, очевидно бросив в него взгляд и не заметив свою жертву. Но Лотта не заблуждалась, сейчас они пробегут еще немного, поймут, что ее там нет, и вернутся, прочесывая переулки направо и налево.
Охватившее ее отчаяние сжало сердце и заставило ее скрутиться на земле в комочек. Очень хотелось плакать. А еще жить. Она списалась с флота, готовая одна, на одну крохотную военную пенсию, растить дочку. Заранее готовая принять, что она не нужна никому на этом свете и сосредоточить всю свою жизнь на ребенке. И вот эту жизнь, последнее, что у нее осталось, у нее сейчас пытались отнять. Лотта закрыла глаза и вспомнила старую религию Вейстляндии, и как мать иногда потихоньку молилась в задней комнате, когда думала, что ее никто не видит. Святая Дева, воззвала она в душе к покровительнице, спаси меня и ребенка, не дай им достать нас, огради от этих неправедных людей, которые желают нам зла! И, пожалуйста, верни мне Карла, чтобы я была за ним как за каменной стеной, и никогда, никогда больше не боялась за жизнь или за своего ребенка!
Жар, зародившийся в ее солнечном сплетении испугал ее. Уже не случилось ли что с малышкой от всей это беготни и ужаса? Но, нет. Жар понемногу захватил все тело, а потом распустившись странным цветком покинул его и пошел волной в окружающем пространстве. Лотта неожиданно почувствовала себя очень хорошо, бодрой, отдохнувшей, спокойной. И почему-то совершенно уверенной, что с малышкой все в порядке.
В этот момент у поворота в переулок появилась преследовавшая ее троица.
- Да, точно сюда свернула.
- Вы, двое проверяйте, а я тут постою, чтоб не убёгла.
Одновременно, раздался свист воздуха и прямо с неба, посреди переулка, сверкая белоснежным полированным металлом, стал спускаться рубрейский патрульный флаер. Лотта аж выглянула из кустов от удивления, но преследователи, хоть и увидели теперь ее, не спешили заходить глубже, а медленно пятились к выходу из переулка. Не успел флайер коснуться земли, как с него соскочило двое в зеркальных, будто опутанных рыбацкой сетью, латах с такими же зеркальными шлемами, и короткими, тяжелыми, на манер римских гладиев, мечами, и бросились на преследователей Лотты. Те припустили прочь.
Так же, не дожидаясь окончательного приземления, в открытую дверь флайера выпрыгул еще один в таких же зеркальных латах, но с открытым забралом на шлеме и без меча в руке, и спокойно направился к Лотте.