— Пошли, — кивнула она.
Лёха одобрительно щелкнул языком и побежал к своим. Мертвецы уже окружали их плотным полукольцом, в воздухе стоял тот самый сладковато-гнилостный запах, который Вика запомнила еще в участке. Едва она вскочила на подножку, пожарная машина рванула с места, сбивая пару зомби бампером. Они неслись по улицам, объезжая горящие машины и перевернутые автобусы. Вика цеплялась за поручень, наблюдая, как город, который она знала с детства, превращается в филиал ада. Где-то в дыму мелькали силуэты выживших, но останавливаться было нельзя — стаи мертвецов уже выходили на охоту.
Вика сидела, прижавшись к холодному металлу кузова, в окружении пожарных, чьи лица казались высеченными из камня. Лишь двое парней на задних сиденьях перебрасывались тусклыми шутками, но их смех звучал фальшиво - как треснувший колокольчик в пустом соборе. Лёха, устроившись рядом, изучающе разглядывал ее профиль.
— Ну что, стражиня, расскажешь, как оказалась в этом металлоломе? — спросил он, доставая смятую пачку сигарет.
Вика сделала глоток воды из предложенной фляги и начала рассказ, намеренно опуская детали про напарника. Даже мимолетное воспоминание о Сашиных глазах, широко раскрытых в последнем ужасе, заставляло ее пальцы непроизвольно сжимать приклад пистолета.
Когда она закончила, в машине повисло тягостное молчание. Ни удивления, ни сочувствия - лишь усталое понимание в глазах этих людей. Лёха, выпустив струйку дыма в приоткрытое окно, неожиданно заговорил:
— Наш день начался как обычно — три подъема по тревоге из-за пьяных поджогов. Потом пришел вызов на ул. Гагарина, 12 — задымление в квартире. — Он нервно постукивал пеплом по колену. — Приезжаем — стандартная работа: эвакуация, локализация. Квартира обуглена, но цела. Меня отправили на осмотр...
Его голос дрогнул, когда он описал сцену на кухне: два обгоревших силуэта большой и маленький. Женщина прикрывала и ребёнок в неестественных позах и со скрученными суставами.
— Мы вызвали полицию, — Лёха бросил окурок под ноги, — но копы уже знали больше нас. Оказалось, муж сбежал. Его нашли в парке — весь в крови, с пустым взглядом. — Пожарный передразнил задержанного, качая головой: — "Они не умирают, они не умирают..." Бедолага даже не сопротивлялся при задержании.
— На этом наши полномочия закончились — хрипло усмехнулся Лёха. Бригада уже собиралась возвращаться в часть, когда диспетчер сообщил о новом вызове. Два вызова за утро - редкость, но не катастрофа. Вот только это стало началом конца.
К полудню город пылал. Новые вызовы сыпались как из рога изобилия. Все пожарные части были брошены на тушение, но с каждым часом в эфире звучало всё меньше голосов. Бригада Лёхи работала на износ, когда их направили к городской больнице.
— Больница? - Вика резко выпрямилась. - Туда же свозили всех пострадавших утром...
— Да, - тихо ответила пожарная с топором, вытирая клинок о штанину. - Поэтому там был настоящий филиал ада.
Когда их машина, пробиваясь сквозь километровую пробку, наконец свернула к больнице, даже бывалые пожарники замерли в ужасе. Половина здания полыхала, из окон третьего этажа прыгали люди, разбиваясь о асфальт. Главный вход изрыгал потоки окровавленных существ в лохмотьях халатов - они набрасывались на машины скорой, вытаскивали водителей и...
Старший бригады принял единственно верное решение - разворачиваться и бежать.
— И вы просто... уехали? - Вика не могла поверить. - А ваш долг? Обязанности?
— Наш долг - спасать жизни, - вклинился рыжий пожарный по кличке Витёк. - А там спасать было уже некого. Остались бы - стали бы очередными покойничками. И кому бы это помогло?
— Витя прав, - Лёха бросил взгляд в зеркало заднего вида. - Через пару часов нам сообщили - все уцелевшие стягиваются в центр. Будем строить баррикады, отбивать город.
Лёха замер под ледяным взглядом Вики, его уверенность таяла как апрельский снег. Девушка не моргая смотрела на него, ожидая вразумительного ответа, но в груди пожарного были лишь пустые заверения. Она понимала этот наигранный оптимизм — обычную мужскую браваду перед симпатичной девушкой. Но в мире, где завтрашний рассвет не гарантирован, такие дешевые театральные жесты вызывали только раздражение.
Машина катила в гнетущей тишине, пока резкий толчок не прервал тягостное молчание.
— Выходим! — голос водителя прозвучал как выстрел.
Бригада высыпала на залитую закатным светом площадь. Вика окинула взглядом хаотичную картину: сотни людей — полицейские в потрепанной форме, пожарные с почерневшими от гари лицами, гражданские с безумными глазами. Среди толпы мелькали знакомые черты — охотники из местного клуба с модифицированными ружьями.
Перед строем пожарных возникла массивная фигура Старшего — двухметровый богатырь с бородой как у викинга, чьи плечи казались способными удержать рушащийся мир.
— Держим строй! Ни шагу назад! — его бас перекрыл гул толпы, когда он повел группу к импровизированному КПП — Нас пропустят без очереди!
Бригада сбилась в плотную группу, Лёха ловко пристроился рядом с Викой, сокращая дистанцию так настойчиво, что она чувствовала запах его дешевого одеколона, смешанный с гарью. Они двинулись сквозь людской водоворот, и Вика ловила на себе десятки взглядов — полных животного страха, немого укора, безумной надежды. Эти люди верили, что форма означает защиту. Горло сжалось — она знала: площадь не вместит и половины.
Трехметровый бастион из сплющенных автомобилей и строительного мусора возник перед ними внезапно, как стена средневековой крепости. У ворот, освещенные аварийными фонарями, замерли пятеро спецназовцев в черных штурмовых комплектах. Их щиты отражали последние лучи заката, превращая бойцов в силуэты апокалиптических стражников.
— Бригада 47, — бросил Старший, и железные ворота со скрежетом раздвинулись.
За спиной взорвался ропот толпы: «Почему они?!» Вика не обернулась, но ощутила жгучие уколы сотен взглядов в спину. За баррикадой открылся военный лагерь — площадь, рассчитанная на пятьсот, сейчас напоминала разворошенный муравейник. Между полицейскими «буханками» с выбитыми стеклами метались люди в форме, таская ящики с боеприпасами. У палаток МЧС толпились гражданские — те немногие, кто успел пройти проверку. Вика замерла, заметив у здания мэрии два станковых пулемета — кадеты в парадной форме деловито чистили стволы. Это зрелище одновременно обожгло ледяным ужасом и влило толику надежды.
Худой офицер с впалыми щеками жестом подозвал Старшего. После краткого разговора группу повели к дальнему сектору, где среди разбитых фонарей уже собрался сводный отряд — три десятка полицейских и спецназовцев. В воздухе висело напряженное молчание, прерываемое лишь щелчками затворов.
Ворота снова скрипнули. На площадь вошел человек, от которого у Вики похолодела кровь. Высокий, как жердь, с лицом, изборожденным шрамами, похожими на карту боевых действий. Но страшнее были глаза — холодные, пустые, будто уже привыкшие смотреть в лицо смерти. Он медленно прошелся взглядом по строю, и Вика невольно выпрямила спину, как на плацу.
— Приветствую всех собравшихся, я ваш командир Порохов - Он стоял, заложив руки за спину, его шрамы в свете фонарей казались свежими ранами. — С этой минуты вы переходите под мое командование. Мы занимаем укрепленный периметр на соседней улице...
— Погодите, — Михаил, коренастый пожарный с обожженными бровями, шагнул вперед. — Мы думали, будем обороняться здесь, внутри баррикад!
Порохов медленно повернул голову, словно танковая башня. Его взгляд заставил даже Лёху непроизвольно отступить на шаг.