Катя инстинктивно прикрыла дочь, а Коля, всегда стремившийся к мирному решению, попытался объясниться.
— Мужики, мы тут два часа простояли. Нам её даже не откатить...
— Заткнись, говноед! — второй, помоложе, уже расставлял руки в бойцовской стойке. — Сейчас вам морды набьём, тогда поймёте!
Мысленно взвешиваю варианты. Эти двое явно не отстанут, даже если мы вернёмся к машину. Ребята с "Горячей кровью", дал повод подраться. В голове всплывают воспоминания из прошлой жизни — как я ненавидел насилие, как избегал конфликтов. Но тот мир умер. Теперь действуют другие правила.
Без предупреждения делаю резкий выпад. Дубинка со свистом врезается в солнечное сплетение первого задиры. Он складывается пополам с хриплым "бух". Не давая опомниться, хватаю его за волосы и бью коленом в лицо. Хруст ломающегося носа звучит неестественно громко.
Второй замер в оцепенении. Его глаза округлились, когда я поворачиваюсь к нему, вращая дубинку.
— Тоже хочешь? — голос звучит чужим, низким и хриплым. Внутри всё сжимается от осознания — минуту назад я даже не знал этих людей, а теперь готов убить.
— Н-нет...Мужик, ты это...Успокойся! - молодой армянин явно паниковал.
Я замер, наблюдая, как в глазах армянина борются ярость и страх. С одной стороны, кровь требовала отомстить за друга, с другой стороны, рассудок явно намекал, что дело пахнет керосином. Его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, но внезапный щелчок предохранителя заставил всех вздрогнуть. Медленно поворачиваю голову и застываю.
— Давно не виделись, — раздался знакомый голос. Передо мной стояла Вика, её пистолет направлен мне прямо в грудь. — Снова будешь оправдываться, что это "мера защиты"?
— Окак... — только и смог выдавить я, чувствуя, как холодеет спина.
Коля побледнел, Катя прижала Алёну к себе, а армянин вдруг оживился, почувствовав перемену в расстановке сил.
— Они ублюдки, оставили тачку посреди дороги! — завопил он, размахивая руками. — Мы культурно попросили, а они морду набили! Посмотрите на моего брата!
Ситуация и без того приобрела неожиданный поворот, но словно этого было мало, рядом раздался до боли знакомый голос.
— Олежка? Ты ли это? — дрожащий старческий голос заставил меня вздрогнуть. — И Колька с Катюшей!
— Баб Нина?! — вырвалось у меня.
Из соседней машины высунулась морщинистое лицо нашей соседки, а за ней бледная Ира. Сердце упало — неужели они всё это видели? Хотя даже не так, какого чёрта они тут оказались?!
— Бабушка, вернитесь в машину! — резко шагнула вперёд Вика, прикрывая старушку. — Это преступник!
— Какой ещё преступник?! — вспыхнула баб Нина, стуча палкой по асфальту. — Вика, я же тебе рассказывала про него!
Бабушка Нина тут же пустилась в красочный рассказ о вчерашних событиях, мастерски расцвечивая детали. Словно опытный сказочник, она живописала, как я героически вырвал Иру из когтистой хватки мертвецов, при этом тактично опустив все сомнительные моменты. Эта хитрая старушка знала, как выгородить своего любимца. К концу повествования она совсем расслабилась, запросто подошла к Кате и Алёне, заведя непринуждённую беседу, будто и впрямь случайно встретила знакомых на прогулке. Вика же стояла в растерянности, пистолет бессильно опущен вдоль тела, её профессиональные принципы явно конфликтовали с ситуацией.
— Эй, служивая, — нервно процедил оставшийся армянин, — ты его повяжешь или как? Или теперь всем можно морды бить?
— Ситуация требует разбирательства... Нужно...
— Да ты слепая тётка! — взорвался он. — Он моего брата в нокаут отправил! Где ваша полицейская совесть?
Я лишь презрительно скривился и сделал угрожающий шаг вперёд. Мой противник мгновенно переменился в лице — его показная бравада испарилась, стоило мне намеренно перехватить дубинку. Через секунду он уже тащил своего оглушённого собрата прочь, бросая через плечо невнятные угрозы. Вика издала странный вздох — смесь облегчения и досады. Я лишь многозначительно подмигнул ей — не стоит благодарностей.
— Бабуль, а бабуль! — вдруг раздался звонкий голосок Алёны. — А мы в поход идём! В лес! На целую неделю! Идите с нами!
Я машинально поднёс руку к лицу, но вовремя остановился — ребёнок есть ребёнок. Но вдруг в этот момент меня осенило. Баб Нина была хорошей бабкой и помогла мне сейчас, да и назвать её чужой, язык не поворачивается.
— Баб Нина, — обернулся я к старушке, — Может вы с внучкой с нами пойдёте? Мы к домику направляемся, там тихо и спокойно, да и безопасно.
Старушка удивилась моему предложению, но тут же, по доброте душевной, отказалась — кивнула на непутёвую внучку и девку, что пошла с ними в качестве защитницы. Вика нахмурилась. Изначально их группа собиралась просто добраться до соседнего города, где жила семья бабы Нины, и Вика хотела им помочь. Но мы с Колей стали уговаривать старушку идти с нами в безопасный домик — с такой пробкой до соседнего города можно было неделю плестись.
— Прости, сынок, — вздохнула Нина. — В такой час лучше быть со своими. Спасибо за заботу, но я попробую пробиться. Кто знает, может, к вечеру пробка рассосётся…
Я уже начал сокрушаться над её упрямством, как вдруг сюрпризы на этом не закончились. Где-то далеко впереди, за поворотом холма, что-то мощно рвануло — похоже, грузовик с цистерной. Затем грохот повторился, взрывы покатились вдоль пробки, один за другим, всё дальше и дальше. Я насчитал штук десять. Причина была неясна, но пока мы все молча наблюдали за чёрными столбами дыма, я поднял голову и заметил вертолёт. Модель разглядеть не удавалось, но, судя по воспоминаниям Николая, машина явно была военная.
Я ожидал чего угодно — обстрела, эвакуации, — но вертолёт просто завис в воздухе. И тогда раздался пронзительный, леденящий душу писк.
Все инстинктивно схватились за уши, пытаясь заглушить жуткий звук, будто ввинчивающийся прямо в мозг. Однако странности на этом не закончились: дно вертолёта вдруг вспыхнуло ослепительной звездой. Даже при ярком солнечном свете эта точка горела так, словно это было самое тёмное время ночи.
Я почти ничего не слышал, когда вдруг почувствовал резкий толчок в плечо. Развернулся — передо мной стоял Коля, стиснувший зубы до хруста. Он указывал в сторону холма, с которого мы спустились в пробку всего пару часов назад. Вдалеке мелькали чёрные силуэты — они набрасывались на машины и выбегавших из них людей.
И тут до меня наконец дошло. Кровь буквально застыла в жилах.
Собрав волю в кулак, я попытался крикнуть Коле, чтобы мы убирались отсюда, но товарищ лишь мотал головой, не разбирая слов. Пришлось снять руки с ушей, стиснув зубы от боли, и отчаянно замахать руками. Коля, наконец, понял. Он схватил меня за плечи, тряхнул и резко указал в сторону леса, беззвучно выкрикнув: «Валим!»
Парень рванул к своей семье, схватил сумки и, подталкивая всех перед собой, направился к деревьям. Я обернулся к бабе Нине — та, кажется, меньше всех пострадала от звуковой атаки. Я стал указывать рукой в сторону убегающей семьи, и активно жестикулировать. Старуха посмотрела на меня, поджала губы, кивнула и, ухватив Иру за руку, заковыляла вслед за остальными.
Я уже собрался бежать за ними, как вдруг осознал — отряд не в полном составе. Огляделся и увидел Вику: она лежала без сознания, бледная, будто неживая. Видимо, не выдержала этого адского писка. Был соблазн оставить эту заносу на земле, но мозг тут же прописал мне мысленного леща. Она либо умрёт под колёсами, либо от зубов зомби, а это слишком жестоко для меня. Сквозь стиснутые зубы вырвалось проклятие. Я подошёл к её миниатюрной фигуре, перекинул через плечо и, превозмогая звон в ушах, рванул догонять своих.
Глава 15
— Сэр, фиксирую активность заражённых в этом секторе, — отчеканил первый пилот, поправляя наушники. — Аппаратура работает без сбоев.