— Я же сказал — спешу, — теперь уже грубо процедил я, и… не знаю что произошло. Борис отпрянул.
— Ладно, что ты кипятишься, — пробормотал он.
И что он увидел? Очень странно. Сразу поменялся в лице, будто я в монстра начал превращаться.
В спешке я натянул спортивный костюм, надел кроссовки и схватил ключи с тумбочки. Ровно в этот момент телефон снова ожил.
— Всё чисто в подъезде, выходи, — услышал я голос Пули и тут же выскочил на площадку.
На втором этаже громила встретил меня. На его лице я заметил синяк.
— Мамонт? — спросил я коротко.
— Да. Урод совсем берега попутал, — процедил громила, сопровождая меня к выходу.
Мы спешно покинули подъезд, сели чёрный седан и рванули в сторону лазарета.
— Так что произошло? — поинтересовался я у Пули.
— Босс сказал не говорить никому об этом, — пробубнил водила, направляя машину через перекрёсток, затем завернул в переулок, внимательно посматривая в зеркало заднего вида.
— Я его людей штопаю, так-то, — напомнил я. — Работаю на него.
— Нельзя значит нельзя, — сказал, как отрезал, Пуля.
Мы добрались до лазарета. В коридоре меня встретил Михей, проводив в комнату.
В комнату притащили ещё один стол. Двое пострадавших. У одного, длинноволосого, проникающее ножевое в районе живота. Лицо второго, лысого, похоже на сплошное месиво. Он был так избит, что еле дышал и булькал кровью.
Я решил облегчить его участь. Коснувшись его руки, я передал импульс «Веселящего анестетика». Почти такой же, каким вчера успокоил Бориса. Лысый содрогнулся и затих, мерно посапывая.
Настя уже ждала у первого стола, где очень быстро терял кровь длинноволосый. Это приоритетный пациент. Он без сознания, что упрощало операцию. Хотя не сказал бы, что она будет намного легче, чем в прошлый раз.
— Алексей, ты же спасёшь их⁈ — окликнул меня Михей.
— Сделаю всё что в моих силах, — вздохнул я и попытался сосредоточиться.
Но здесь был мой главный раздражитель, Гвоздь, пусть сегодня и без биты. Скорее всего Крест сделал ему внушение. И настрой отморозка немного другим. Хотя по взгляду понятно, что отношения ко мне он не поменял.
— Ну что ты ждёшь, лепила, — процедил он. — Давай уже, шустрее.
— Гвоздь, заткнись! — рявкнул на него Михей. Уже он не выдержал.
— Да что я-то! — вспыхнул Гвоздь, сжимая кулаки, затем показал в мою сторону пальцем. — Ты вот ему потом предъяву кидать будешь за то что Сан Саныча и Филина не вытащил.
— Давай выйдем, покурим, — предложил ему Михей, облегчая мне задачу.
Я благодарно кивнул ему.
— Работайте, — холодно бросил нам Михей.
— Да, работайте, — помахал перед собой пальцем Гвоздь в нашу сторону, проходя к выходу. — И попробуйте только…
— Гвоздь, мать твою! — зарычал Михей.
— Да иду я, — насупился отморозок. — Надо было подстегнуть их.
Парочка удалилась, а я встретился взглядом с бледной Настей.
— Соберись и начинаем, — обратился я к девушке.
— Я уже готова, — кивнула она, положив руки на столик, у ванны с хирургическими инструментами.
Я вошёл в медитативное состояние. Для начала надо было оценить степень внутренних повреждений.
Эндоскопа, разумеется, под руками не было. Возможно, в этом мире и есть нечто подобное, но точно не здесь.
Оставался лишь один вариант — применить способность. Ту самую, что проснулась во мне во время первой операции.
Сосредоточился я на разрезе, вызвал магическую нить и коснулся ею ножевой раны. Я не собирался зашивать, а хотел понять, что творится внутри.
Но ничего не произошло. Разумеется, нити служат для того, чтобы зашивать. Но мне нужна диагностика. Причём срочно.
А затем почувствовал что-то. Будто еле осязаемая энергия, пульсирующая в груди, тонкой струйкой вытекает из меня. Несколько магических нитей сплелись в подобие щупа. Он скользнул в рану, и я понял характер повреждений. Вся информация вспыхнула в моём сознании.
Я убрал щуп, затем обдумал план действий. Задет желудок, надо зашивать. А затем переключиться на кишечник, который тоже был повреждён. Но для начала всё же следует сделать надрез.
— Скальпель, — протянул я руку, и ассистентка вложила затребованное в мою ладонь. Я сделал всё так, как было показано на странице книги. Еще вспомнил лекции, и съёмки операции на брюшной полости.
После разреза выступила кровь, и Настя моментально подала чудо-салфетки. Я прижал их к краям надреза, закрепил.
— Салфетки в рану, — сухо бросил я Насте, которая тут же аккуратно разместила их в ране. Когда салфетки впитали скопившуюся кровь, я аккуратно вытащил их пинцетом и приступил к зашиванию внутренних органов магической нитью. Дело кропотливое, но в итоге я справился.