— А так? — питомец появился у меня на плече. Полупрозрачный, но птичьи контуры были видны отчётливо. Грач клюнул меня в плечо, и я почувствовал еле ощутимый укол. — Ага, видишь и даже чувствуешь.
— Но это не даёт тебе права клевать меня, верно? — заметил я, выжимая тряпку и вновь бросая её на швабру.
— Да я просто проверил, — хихикнула птичка. — Тогда я полетел, до скорого. Может и увидимся ещё.
Он вылетел в окно. Я улыбнулся. Что-то мне подсказывает, что он вернётся. Система говорила о привязке сущности. Следовательно, никуда этот птиц не денется.
Где-то заработала тревога, а затем я вновь почувствовал касание, в районе лба.
— Вот же попадалово, — тяжело вздохнул грач, устроившись на столе. — Меня засекли и давай шмалять. И что я им сделал плохого?
— Ты пришёл из разлома, поэтому тебя и боятся, — заметил я.
— Как и гусениц, и пчёл с осами, и моих собратьев, — злобно заметило существо. — Ладно, чёрт с ними. Ты лучше скажи, какого короеда я тут снова оказался?
— Ты привязан ко мне, забыл? — улыбнулся я.
— А-а-а, блин, — протянула птичка, я даже увидел, как он хлопнул крылом себе по лбу. — Точно. Я ж привязан к тебе.
— Тебе повезло со мной, — заметил я.
— Посмотрим. Как говорили мои родители, которых сожгли на прошлой вылазке — никогда не доверяй словам хомо сапиенс, время покажет, — сообщил грач. — Ты меня спас, но только потому что и сам мог попасть под замес. А так бы…
— И так бы тоже спас, — уверил я его.
— Ну ладно, почти убедил. Я ведь мысли читаю. Так что верю, — хмыкнул пернатый.
— Меня зовут… — я осёкся, чуть не сказал «Владимир». — Алексей.
— Алексей, Алексеюшка, Алексий, Лёша, Лёха, — перечислил грач. — Буду звать тебя Лёхой.
— А тебя я буду звать Карычем, — сообщил я птичке. — Карыч. Классное прозвище.
— Да ну, фи, — птичка показалась в пространстве более чётко.
Теперь я мог различить перья и поблёскивающие бусины глаз. Поблёскивали глазки больше от недовольства.
— Хорошо, тогда Геннадий Карович, — кивнул я.
— Не-не, отматываем назад, — замотал крыльями передо мной грач. — Карыч вполне нормальное имя. Да, я подумал и решил. Отличное имя.
— Тогда Карыч, — ухмыльнулся я.
В дверь громко постучали. Так мог только ломиться один товарищ. Борис, больше некому.
— Спрячься, — тихо обратился я к питомцу, и тот растворился в пространстве.
Добрался я до двери, распахнул её. На пороге стоял обеспокоенный Борька. Был он явно опять под шафе. Вроде и стоял ровно, но взгляд уже мутный.
— Кто это был, Алексей? Я ж хотел к тебе зайти. А потом это… увидел гвардейцев на этаже, — напряжённо спросил он, шагнув в квартиру без спроса. Но дальше порога не прошёл. Лишь окинул квартиру беглым взглядом.
— Искали тех, кто громко музыку врубает и соседям покоя не даёт, — ответил я.
— Серьёзно? О как, — Борис чуть не присел от такой новости, явно принимая её за чистую монету.
— На тебя намекали, — продолжал я нагнетать. — Наверное, кто-то на тебя пожаловался. Но сам не пойму, почему ко мне пришли.
— И чо ты сказал? — чуть ли не шёпотом выдохнул Борис.
— Сказал, что Борис давно бросил пить. Они обознались, — попытался серьёзно ответить я, но всё же уголок моих губ дрогнул.
— Ну да, бросил. Почти. Ну дела, — охнул Борис, затем прищурился. — А, дык ты шутишь! Ты ведь пошутил?
— Что ты хотел? Я занят, — произнёс я, и дядя Боря запыхтел, слегка краснея.
— Шутник, тоже мне. Чуть приступ не хватил, — процедил Борис, затем в его взгляде промелькнула надежда. — Займи пять рублей, а?
— Нет у меня налички, — холодно сообщил я этому алкашу. — И вообще, пора завязывать. Как лекарь тебе говорю. Одышка, красное лицо. Голова кружится? Сильно потеешь?
— Да пошёл ты! — психанул Борис, выскакивая за дверь и обернувшись. — Я к нему как к человеку, а он…
— Ладно, держи, — я протянул ему несколько копеек, что нашёл в кармане. Вроде даже рубль наскрёб.
— Ох, спасибо, Алексей, — расплылся он в улыбке, подставляя ладонь монетам. — Просто на работе зарплату задерживают. Я как получу — отдам.
Из его уст это явно значило никогда. Но он мог быть полезен в ближайшем будущем, так что пока буду одалживать.
Южное Бутово, поместье Державиных, в это же время
— И как это понимать, Софья? Ты что опять творишь? — с тудом сдерживая гнев посмотрел на неё отец, когда они возвращались с прогулки по саду. — Угнала машину из-под носа охраны. Ты понимаешь, что могло произойти? А если б ты сбила ту девушку насмерть?