Его должны перевезти сегодня из СИЗО № 5 в Бутырку, а там усилить режим. Скорее всего там и порешат. Так что если спасаться, то именно во время этапирования.
Лекарь уже отправил на волю послание и ждал ответа от Креста. Но успеет ли весточка дойти?
Напротив него за стол уселся здоровяк в майке с татуировками черепов на плечах. Амбал пристально посмотрел на него, принимаясь за еду.
— Ну и какого хрена ты припёрся? Я тебя не звал, — процедил Захарыч, зыркнув на здоровяка.
Амбал недобро оскалился и смял в ладони алюминиевую ложку.
— То же самое будет с твоей шеей, лепила, — оскалился амбал. — Мамонт заказал тебя.
— Ты хочешь связаться с лекарем-хирургом? — скривился Захарыч, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Жить захотелось с удвоенной силой. И он обязательно выживет. — Я ж тебя выпотрошу как цыплёнка.
— Меня просили тебе передать, — оскалился амбал. — Я передал.
— Молодец, теперь свали с горизонта, — прожёг его взглядом Захарыч.
Здоровяк хмыкнул и отсел за другой столик, поворачиваясь к нему спиной.
Захарыч доел кашу, и, отставляя тарелку, надзирателя, который посматривал на время и шёл к его столу.
— Егор Захарович Плетнёв. На выход, — сухо обратился надзиратель к нему. — За тобой приехали.
— Неужели на волю? — усмехнулся Захарыч. — А то я думаю, чего у меня настроение сегодня хорошее?
— Поговори мне ещё, — буркнул надзиратель, держа руки на поясе возле силового жезла, мерцающего энергией. — Сам пойдёшь, или помочь?
— Сам, конечно, — хмыкнул лекарь, отодвигая пустую чашку и вставая из-за стола.
— Тогда вперёд, в коридор, — холодно приказал надзиратель, и Захарыч послушался.
Они прошли по узкому коридору на выход, где его приняли двое крепких парней в тюремной форме. Бейджики на груди, всё как полагается. Вот только взгляды Захарычу не понравились.
Расписываясь в документах у дежурного, они посматривали на него слишком пристально, что ли. Люди, которые делают привычную для себя работу, так не смотрят.
На руки лекаря надели наручники, вывели во двор и посадили в обычную машину. Водила впереди, а конвойные по бокам.
Когда они выехали с территории СИЗО, сердце Захарыча тревожно забилось. Что-то было не так. Они сразу повернули в проулок и поехали совсем не по традиционному маршруту.
Он проводил взглядом торговый центр «Галактика», который не должен был видеть по пути.
На сердце Захарыча расползлась тревога. Адреналин ударил в кровь с такой силой, что закружилась голова, даже мутить немного стало.
Он нащупал под складками своего рукава самодельную заточку. Руки впереди, что уже хорошо. Так хоть есть простор для действий.
— Мы едем не в Бутырку? — удивлённо спросил Захарыч, постаравшись, чтобы это выглядело как можно более естественно.
— Какая тебе разница? — буркнул сидящий справа громила, нервно поправив воротник.
Рукав униформы немного оголил запястье, и Захарыч увидел край татуировки. Изгиб сабли и кандалы.
Всё стало понятно. Ни в какую Бутырку он не попадёт. Его уберут прямо сейчас, на точке приема металлолома, куда они в данный момент явно собирались заехать. Вокруг ни души, жилой квартал остался немного в стороне, а груды металла отлично скрывали то, что творилось за ними.
— Почти приехали, — напряженно ответил лысый парень слева. — Надо открыть ворота.
— Не тормози, Виталя, — бросил водиле светловолосый парень справа от Захарыча.
Водила зыркнул на него, выскочил из салона и быстрым шагом направился к воротам, поигрывая связкой ключей и оглядываясь.
Пора.
Ловким движением Захарыч выхватил скальпель и, чиркнув по шее светловолосого, разрезал сонную артерию.
— Ах, хр-р-р, — схватился тот за шею, пытаясь пальцами остановить выплеснувшуюся кровь.
— С-сука! — выкрикнул лысый.
Захарыч достал его в шею и нанёс пару рассекающих ударов, чтоб наверняка. Но тут же почувствовал удар в бок, затем ещё один.
Пожилой лекарь зарычал от боли, вспарывая горло лысому от уха до уха. Тот уронил голову, забулькав кровью.
В боку две большие раны от ножа, кровь идёт сильно. Но остался ещё один урод, и он уже почти у машины.
Лекарь дотянулся до дверной ручки. Открывая дверь, он протиснулся наружу, напоследок выхватив из рук лысого охотничий нож и тут же рухнул на землю.
— Твою мать! — вскрикнул водила, оказываясь рядом. Он вытаращился в салон и сильно побледнел. — Ты что сдел.?
Захарыч из последних сил бросился ему в ноги, повалил на землю, остервенело нанося удары ножом и чувствуя, как водила, хрипя, освободил руку. Удар в живот опрокинул Захарыча на спину. Водила обмяк, раскинул руки. Он тоже готов.