— Алексей прав, — вздохнул Захарыч. — Что вы, женщины, вечно так любите нагнетать? Можешь позвать Пулю?
— Конечно, сейчас, — кивнула смутившаяся Настя, выскакивая из приёмной.
— На пустом месте тревогу поднимает, — обратился Захарыч скорее всего даже не мне, а просто высказал мысли вслух. Он устроился на стуле, встречая удивлённого Пулю.
— Да, Захарыч. Звал? — громила был немного растерян.
— Ты кого из банды Креста видел неподалёку? — поинтересовался у него пожилой лекарь.
— Лысого, — отозвался громила.
— И когда это было? Он узнал тебя? — продолжал допытываться Захарыч.
— Да в чём дело? — он оглядел нас. — Ну узнал, перебросились парой слов. Но он сообщил, что уже у Анаболика. Приглашал меня в банду.
— Настя, — Захарыч хмуро взглянул на ассистентку. — Ты зачем усугубляешь?
— Ой, ну ладно, погорячилась, — вздохнула ассистентка. — Что в этом такого?
— В следующий раз не тревожься по пустякам, — заметил Захарыч. — Нужны мы больно Мамонту. Его мы не трогали, как и его людей. Вон только Пуля может иметь значение, но даже к нему претензий нет, — лекарь бросил взгляд в сторону громилы. — Никто не писал тебе?
— Нет, тишина, — ответил Пуля. — Так что вроде Мамонту мы и правда нахрен не сдались.
— Да поняла я уже. Всё тогда, пойду наводить порядок в раздевалках, — Настя надула губки и покинула приёмную.
А затем раздался её голос из коридора:
— Добрый день. Вы к нам? Надевайте бахилы Да, вот, в корзинке.
Захарыч вытянул от удивления лицо, и подался следом в коридор. Встречать первого клиента.
Я же занял место лекаря за столом. Подвинул к себе большую амбарную книгу, открыл её на первой странице.
В приёмную зашёл мужчина средних лет европейской наружности в светлом костюме.
— Добрый день, проходите, — предложил я ему стул рядом. — Что вас беспокоит?
Настя, постреливая глазками в нашу сторону, замерла у дверей. Захарыч остановился в стороне, наблюдая за пациентом.
— Доброго дня, — промямлил мужчина. — Владимир Жевунов, предприниматель я. Слабость уже который день мучает. Но почувствовал боль, буквально час назад началась. Геннадий посоветовал вас, вот я и приехал.
— Что-то ещё? — продолжил допытываться я, замечая испарину на его лбу, бледность лица. — Вы присаживайтесь.
— Ага, — кивнул мужчина и устроился на стуле, поблёскивая глазами. Затем прислонил руку к правому боку. — Потягивает вот здесь, очень странно тянет. И вновь начало болеть. Ещё желудок урчит жутко.
— Боли до этого точно не было? — спросил я, готовясь сформировать диагностический щуп.
— Нет, боли точно не было, — пробормотал пациент, затем нажал на живот и сморщился. — И вот опять, стрельнуло и тянет страшно.
Внезапно он вскрикнул от боли, глаза его закатились, и он сполз со стула растянувшись на полу.
— Твою же маковку! — воскликнул Захарыч. Он подскочил к нему, щупая пульс, когда я уже провёл быструю диагностику.
— Ох, он дышит⁈ — закричала побледневшая Настя.
М-да, мои опасения подтвердились. Я убедился, что с ним, следовало реагировать незамедлительно.
— Готовь операционный стол, Настя, — обратился я к ассистентке. — Срочно.
Глава 17
Настя выскочила в коридор, а Захарыч позвонил Пуле.
Громила притащил из операционной больничную каталку, тут же разложив. Вместе с ним мы перегрузили на неё потерявшего сознание, а затем покатили к той комнате, двери в которую уже были распахнуты.
— Что с ним, Алексей? — напряжённо спросил Захарыч, сопровождая нас. — Только не говори, что ты всё понял.
— Да, Егор Захарович, я всё уже понял, — сообщил я, когда мы закатывали пациента в операционную.
— Я не собираюсь играть с тобой в угадайку. Можешь сразу сказать, — резко выдавил пожилой лекарь. — Это похоже на аппендицит, но боли начались недавно, что очень странно.
Безболевой аппендицит. Редкий случай, и очень коварный. Пациент ходил с ним, а буквально час назад воспаление достигло пика, и вот тогда начались боли, поэтому бедолага и решил обратиться в клинику. В поездке больной ещё сильней раздраконил воспалённый аппендикс, а окончательно тот рванул уже в приёмной.
Всё это я вкратце объяснил Захарычу, который очумело посмотрел на меня, но решил не задавать пока лишних вопросов.
Жевунова перегрузили на операционный стол. На подкатном столике инструменты, большая лампа над нами на штативе.
— Свет, — обратился я к ассистентке, и она тут же опустила лампу-прожектор чуть ниже. — Убери рассеивание, сфокусируй.