— Буквально вчера вечером. Сердце часто биться стало, потеть начал сильно. И такое чувство, будто что-то внутри ползает, — выдавил Истцов. — Кажется, что под кожей очень много их.
— Кого это «их»? — удивился я, ведь щуп ничего не обнаружил. Ни намёка на заражение.
— Личинок, — прошипел пациент, округляя глаза. — Или червей. Там, в этой Африке полно ведь паразитов. Мух всяких, москитов и прочей дряни. А я ведь на сделке торговой был…
— Раздевайтесь по пояс, ложитесь на кушетку, — вздохнул я. — Надо осмотреть визуально. Может и правда, что-то пропустил? Хотя щуп дал бы знать.
Пациент так и сделал, и я увидел красные расчёсанные пятна на груди. Я сконцентрировался на его кожном покрове, изучил щупом расчёсанные пятна. Нифига там не было.
— У вас ничего нет под кожей, — заметил я.
— А я вам докажу, да, — закивал Истцов, копаясь в своей шевелюре. — Вот, смотрите, это ведь следы их жизнедеятельности. Эту гадость только они могут оставить.
Он показал крохотные белые катышки, которые он собрал с головы. Пришлось изучить ещё и то, что он показал.
— Это перхоть, Дмитрий, — улыбнулся я. — Всего лишь ваша перхоть, которая никакого отношения не имеет к паразитам и личинкам.
«Да свистит он. Понятно же, что ничего у него нет», — услышал я голосок Карыча. — «Он просто сам себя накрутил».
«Возможно» — произнёс я, уже не слушая тот бред, который несёт пациент. Он выдернул волос из подмышки, пытаясь доказать, будто на нём что-то вроде личинок.
«Лёха, ну ты блин сам посуди. Щуп у тебя ничего не определил, иначе просигналил бы. Верно? А так, раз ничего нет, значит, он это всё придумал», — хихикнул Карыч.
Я не ответил. Взглянул на Истцова, который таращил глаза и болтал о том, как его укусил в Африке москит. И что это совсем не перхоть. Я глубоко ошибаюсь.
Всё же он болен, только не тем, о чём говорит. Сразу вспомнился случай, который описывался на одной из лекций в институте.
Называется этот диагноз дерматозойным бредом или синдромом Экбома.
Пациенты уверены, что заражены паразитами. Неважно какими. Будь это черви, насекомые, личинки или другие микроорганизмы.
Пациенты там вот точно так же странно себя вели.
И в этом случае помогут лишь нейролептики, а также, разумеется, помощь психотерапевта в плане когнитивно-поведенческой терапии.
— Вы мне поможете? — выдавил Истцов, продолжая чесать шею. — Надо вытащить их из меня!
— Расслабьтесь, я вам помогу, — предупредил я. — И перестаньте чесаться.
— Но они будто кусают меня внутри… и размножаются, — зашипел Истцов, кое-как заставив себя убрать руки от шеи. — Надо срочно остановить это, док.
Ну а я решил сымпровизировать. Максимально сконцентрировался, выпустил из себя дозу «Веселящего анестетика», но направил его исключительно в мозг пациента. Точнее в миндалевидное тело, которое и отвечает за уровень тревоги. Также на всякий случай добавил крохотный импульс в гипоталамус, который переводит сигнал тревоги на физику тела. Вот поэтому и в потливость, и учащённое сердцебиение.
Также я убрал из крови избыточный кортизол, гормон стресса, и расплёл магические нити, возвращая их обратно.
/ПОЗДРАВЛЯЕМ!
Вы улучшили особую способность «Веселящий анестетик»!
Теперь она может воздействовать на нервную систему, а также пиковые гормональные проявления.
Награда: + 100 очков опыта/.
— Ну что, как вы себя чувствуете? — поинтересовался я.
— Вы знаете, док, будто и ничего нет, — прислушался к своему состоянию Истцов.
— А внутри вас ничего и не было, — заметил я.
— Да нет, было, — растерянно засмеялся длинноволосый. — Я чувствовал даже, будто что-то ползает у меня под кожей.
Я понял, что ему бесполезно что-то объяснять. Главное, что я убрал избыточную тревогу, стресса нет, но он может вернуться позже.
— Главное что вам легче, верно? — улыбнулся я, и Истцов кивнул.
— Вы спасли меня, док, — выдавил пациент, затем чмыхнул и смахнул слезу. — Мне было очень хреново, если честно.
— Я вам выпишу хорошие лекарства. Укрепляющие. И через недельку посетите меня ещё раз, — объяснил я. — А теперь можете вставать, вы абсолютно здоровы.
— Да, теперь уже здоров, — хохотнул Истцов, принимая сидячее положение и натягивая футболку.
По-хорошему ему надо бы посетить менталиста. Но было и другое решение. Память предшественника сразу же подсказала, что ему выписать. В этом мире было одно универсальное средство. «Магнум-экстра».
Состав лекарства был подобран таким образом, чтобы действовать и как нейролептик, и быть антидепрессантом в том числе. А когнитивно-поведенческой терапии ему не понадобится. Сходит ко мне ещё пару раз — и всё нормализуется. Организм потом сам в итоге отвыкнет от этой тревожной темы.