— Не скажу, — улыбнулся я. — Расскажите, что вас привело в нашу клинику.
— До этого температура шарашила, тошнило, — начал объяснять Щербаков, скрывая улыбку. — Я грешил на простуду, но пропил лекарства, и всё прошло. А потом началась эта нестерпимая боль в низу живота и слабость. Ранее уже такое было.
— Было? — удивился я. — И что вы предпринимали?
— «Шмайсом» заглушал, — вновь расплылся в улыбке пациент, чмыхнув небольшим носом. — Забавное название обезболивающего, правда?
— Интересное, да, — согласился я, вспоминая о «Найсе» из своего мира.
— А сейчас приступы стали сильнее и чаще, — скривился в улыбке Щербаков.
— Куда-то ещё обращались? — спросил я, и Настя подвезла столик с хирургическими инструментами.
Я покачал головой, встретившись взглядом с напряжённой ассистенткой. Инструменты могут и не понадобиться. А если всё же придётся их применять, незачем пугать пациента лишний раз.
— Да, я посещал одну клинику в Подмосковье, — хохотнул Щербаков. — Но там такие юморные лекари попались. Особенно бородатый, всё анекдотами сыпал… Вот, кстати… Лекарь: Хорошо, а сейчас сколько пальцев? Больной: Знаете, не так я себе представлял проверку простаты. Их-хи-хи-хи.
— Мы немного отвлеклись, — поправил я его, скрывая улыбку. Интересно, что в моём мире, что в этом анекдоты про медиков те же самые, ничего не поменялось. — И что было потом?
— Мне этот бородатый прописал лекарства, после которых стало ещё хуже, — побледнел Щербаков.
Понятно всё с ними. Неправильный рецепт похлеще смертного приговора. Зачастую приводит к осложнениям.
— А какие лекарства? Помните? — поинтересовался я.
— Не помню. Какие-то… экстра-что-то там, — вздохнул пациент. — Но мне диагностировали острый гастрит.
— Нет у вас никакого гастрита, — сообщил я Щербакову. — У вас камни в почках, которые надо срочно удалять.
— Вот как, — Щербаков кисло улыбнулся. — А после этих лекарств, несколько дней назад осложнение пошло. В общем… в общем, мочиться тяжело стало, вот.
М-да, схалтурили подмосковные лекари конкретно. Не разобравшись, что происходит на самом деле, выписали лекарства совершенно от другого заболевания.
Я понял, что они сделали. Выписали «Экстра-пирриа» в капсулах. В этом мире им лечили как раз гастрит, снимали воспаление и убирали застой мочи. Но это же лекарство и усугубило общую картину.
Пока Щербаков проходил курс, не понимая, что отравляет свой организм, камни в почках интенсивно множились, увеличивались в размерах. Бам! Возник застой мочи. Ба-бам! На фоне этого произошла вспышка бактериальной инфекции. Бах! И вот камни стали расти ещё быстрее.
Но надо было понять, откуда вообще появились у него камни. Я догадывался, но решил всё же поинтересоваться, больше для истории болезни, которую будет писать Настя.
— Какую воду обычно пьёте? Есть вредные привычки? — задал я следующий вопрос, продолжая изучать внутренние органы.
Воспалительный процесс был в самом разгаре. Причём не сказал бы, что остальные внутренние органы как-то пострадали. Эпицентр находился как раз в почках и переходил на мочеточник. Причём левая почка была забита камнями больше, чем правая, и слегка увеличена.
— Воду? Да обычную, из-под крана пью, — скривился Щербаков. — А по вредным привычкам… Курю, и выпиваю, как и все. Каждую неделю.
— Как и все, значит, — вздохнул я. — К сожалению, вам надо избавляться от этих привычек, если вы не хотите повторения. И воду, которую пьёте, стоит проверить на состав. Если там много кальция, пить её категорически воспрещается.
— П-понял. А ещё у меня работа сидячая. Я же в кабинете с утра до вечера. То бумаги подписываю, то людей принимаю. Я ведь оценщик, тут особо и не пошевелишься, — признался Щербаков и удивлённо округлил глаза. — Я понял, почему прошла боль. Слегка покалывает, но в целом всё хорошо. Вы обезболили магией?
— Да, подготовил вас для операции, — сухо ответил я, концентрируясь на задаче.
— Для операции, ага, — эхом повторил Щербаков и начал бледнеть прямо на глазах. Я подпитал пациента анестетиком, но он продолжал по инерции бледнеть. Нифига себе у него внутренние страхи, так и помереть недолго.
— Настя, нашатырь! — рявкнул я, и ассистентка охнула, кинувшись к пузырьку в шкафу, затем смочила ватный тампон и поднесла к носу пациента.
Щербаков начал приходить в себя, бледность ушла. Он растерянно улыбнулся.
— Я ведь боюсь крови и всех этих ножей, скальпелей, ножичков, даже ножниц боюсь, — залепетал он непослушными губами. — С детства такое. Ничего не могу поделать, док. Вы меня будете резать?