— Ты в психологи что ли заделался, Алексей? — нахмурился старик.
— Беспокоюсь о вашем здоровье, Егор Захарович, — ответил я.
— Да мне плевать вообще на него, — раздражённо ответил старик, затем вздохнул и обратился к Насте. — Анастасия, где там капли были, ну те, что с валерьяной и этим чёртовым урром?
Настя мигом накапала ему в стакан нужную дозу и развела водой.
— Держите, — протянула она старику. — И с чего вы о каком-то стадионе переживаете? Их ещё полно в столице.
— Да не о нём. Насчёт груза беспокоюсь, чтобы всё доехало, — пробормотал Захарыч, затем взглянул на своё запястье, на котором блеснул циферблат часов. — Ох, ё! Давайте быстрее завтракайте, и собираемся. Пора ехать. Лучше пораньше там быть.
Собирались мы быстро. После завтрака Пуля вновь созвонился со службой доставки. Фургон уже выехал к Казанскому вокзалу, в нём двое грузчиков. Ну а Захарыч пробил расписание. Поезд прибывал на полчаса раньше, поэтому надо было спешить.
Настя уже вызвала такси. «Целебник» сегодня работал, но дверь в наше крыло находилось под замком. Прооперированного мной Александра, того самого командира спасательной службы, вчера выписали, поэтому больше никого в «Возрождении» не было.
Настюха встретит нас в клинике и освободит место для сборки «Реаниматора». Мы з решили пожертвовать одной из палат для пациентов.
Через десять минут мы выехали в сторону вокзала, и Пуля как всегда покрутил магнитфвон. На удивление из него заиграла песня очень мне напоминающая одну из рок-групп моего мира. Очень похоже было на «Трассу Е-95», да и певец своим тембром смахивал на Кинчева.
Постояв в пробке ещё минут пять, мы проехали через несколько проулков и выскочили у Казанского вокзала.
Казанский вокзал, третья платформа, два часа спустя
Елизавета улыбнулась, когда в открывшейся двери вагона показался Рома.
В очередной раз Борис Петрович Теменев, начальник редакции «Вестник эпохи», был на выезде, и вновь попросил Елизавету оказать ему услугу. Надо было встретить его сына, который возвращался из детского лагеря, что находился в Адлере.
— Ромочка, привет! — улыбнулась Елизавета девятилетнему тёмнволосому мальчику, который сошёл со ступеней вагона. — Давай помогу.
Она попыталась взять из его рук рюкзак, но Рома проигнорировал её порыв доброй воли и закинул груз за плечо.
— Я сам, — буркнул он. — Я не маленький, вообще-то.
— Это точно, вон, даже сам на поезде ездишь, — улыбнулась Елизавета.
— Добрый день, — выскочила из вагона кучерявая девушка в бело-синем костюмчике. — Меня зовут Людмила, я вожатая отряда. Вы ведь Елизавета Пантелеева, верно?
— Именно так, — кивнула Лиза, показывая паспорт. — Вот, документы.
— Всё верно, — вожатая протянула ей бланк. — Распишитесь, что приняли Рому. Для отчётности.
Елизавета поставила росчерк, и вожатая попрощалась с ней и Ромой, исчезая в вагоне.
— Ну, пойдём, дружок, — взяла она за руку Романа. — Как раз машина ждёт у выхода.
— А почему отец меня не встретил? — нахмурился темноволосый мальчуган, бросив на неё мимолётный взгляд.
— Твой папа очень много работает, — ответила Лиза, и они направились к зданию вокзала. — Очень много. Сейчас у него важная встреча.
Ну да, как же, важная. Опять её босс в сауне со своей Роксаночкой отрывается. Будто она не догадалась по масляной улыбке Теменева, на какую важную встречу он собирается. Что удивительно, супруга его не знает об этой связи.
Да и плевать на неё. Мелкого жалко. Никому он нафиг не нужен. Ни отцу, который заливается алкоголем и щупает девок в парилках, ни матери, бегающей с подружками по бутикам и салонам красоты.
Всё чаще она видится с Ромкой и чувствует себя будто его старшая сестра.
— У отца никогда нет на меня времени, — пробурчал Рома, когда они проходили мимо ларька с яркими надписями.
— О, а хочешь мороженое? Самое-самое вкусное! — воскликнула Лиза, останавливаясь напротив окошка.
— А можно? Отец говорит, что от мороженого может заболеть горло, — произнёс Рома.
Елизавета наклонилась к лицу мальчика и прошептала, подмигивая:
— А мы никому не скажем. Верно?
— Верно. Тогда мне «Золотой фрегат», — радостно улыбнулся Рома.
Елизавета расплатилась, забрала пломбир на палочке, залитый шоколадом с орешками. Охренеть! Пять рублей! И за эту мелочь? Но ради улыбки этого мальчугана она готова потратить гораздо больше.
— Держи, — она протянула Роме мороженое, и тот аж засиял от счастья. — Давай постоим у столика. На ходу лучше не есть.