— Фрегат, говоришь? — я взглянул на яркую этикетку, убрал её и откусил немного. В целом неплохо, даже чем-то похоже на пломбир из моего мира. Почти один в один, если бы не куча шоколада, которого не пожалели, да орехов напихали зачем-то.
По мне — мороженое должно быть мороженым, ничего лишнего. Но здесь перемудрили, факт.
Мы прошли через вокзал, и я заметил выход. Недалеко в стороне двое рабочих копались с большим экраном, на котором отображались маршруты следования. Видно, пытались снять этого динозавра. Везде уже голографические экраны, только здесь почему-то до сих пор болтался на тросиках этот пережиток прошлого.
— Сейчас поедем по сокращённому маршруту, — сообщил Пуля, доедая мороженое.
— Ты думаешь, их надо встречать? — хмыкнул я. — Захарыч же сказал, что они всё сами занесут и соберут.
— Да френ его фнает, этого Фахавыча, — пробубнил Пуля, пережёвывая остатки сладости. — Опять орать будет.
Один из рабочих на лестнице тихо чертыхнулся, задев что-то. Старый тросик не выдержал и лопнул, издав громкий щелчок. Второй работяга лишь замер, провожая взглядом падающий экран.
Увесистая бандура повисла на одном из тросиков, врезаясь в стеклянный игровой автомат.
— Бум-м-м! — разнеслось по вокзалу.
Раздался звон стекла, звуки падающих осколков. Кто-то вскрикнул, вроде ребёнок, а затем закричала девушка. Люди столпились у места происшествия.
— Кто-нибудь! Помогите! — услышал я отчаянный женский голос.
— Держи, — протянул я недоеденный пломбир Пуле. — Пойду взгляну, что там произошло.
— Нам надо догонять Захарыча, — напомнил мне здоровяк. — Забыл?
— Да подождёт твой Захарыч. Там точно кто-то пострадал, а я могу помочь, — бросил я Пуле и поспешил в сторону толпы.
Когда я сумел протиснуться, заметил плачущую шатенку, которая сидела на коленях недалеко от ребёнка. Мальчик лежал на стёклах, из его шеи сочилась кровь, также слева на футболке расплывалось красное пятно.
Не успел я подойти, как к пострадавшему уже подскочил пожилой мужчина в тёмном костюме. Он аккуратно переложил ребёнка на расчищенный от стёкол мрамор и схватил свой чемоданчик, начиная копаться в нём.
— Вы лекарь? Вы спасёте его? — плакала шатенка.
— Да, я лекарь из второй больницы. У вашего мальчика ярёмная вена повреждена, — сообщил пожилой мужчина. Затем он достал из своего чемоданчика тряпичную салфетку. — Сейчас я остановлю кровь.
Он прижал тряпицу к ране мальчугана.
— Вы его убиваете, — сообщил я, оказываясь рядом и присев на корточки.
— Я спасаю его, ведь я лекарь, — раздраженно взглянул на меня бородатый мужчина. — Отойдите отсюда и не мешайте.
— Я тоже лекарь, — сообщил я ему. — Вы прижали не в том месте.
— Молодой человек, я достаточно хорошо знаю анатомию, чтобы найти ярёмную вену, — выдавил пожилой лекарь, нервно дёргая глазом.
— Тогда почему мальчик не дышит? — заинтересованно всмотрелся я в растерянное лицо лекаря.
— Пока не знаю, но кровь надо остановить, — выдавил лекарь. — И я его спасаю, слышите?
— Да, взрослого вы бы точно спасли. Но он ребёнок, — объяснил я ему. — Сейчас вы сдавливаете его трахею и мешаете ему вздохнуть. Вам нужно надавить выше.
Я показал место, где нужно прижать тряпичную салфетку, и лекарь послушал меня, переставил руку выше, ближе к уху, прижал её.
Только он это сделал, как мальчик глубоко вздохнул. Он не шевелился и был шокирован, ему было очень больно. А ещё он явно боялся двигаться.
— У меня нет нитей, я не могу зашить эту рану, — вздохнул лекарь. — И надо везти в больницу.
— Это незачем, — улыбнулся я.
Кое-как сконцентрировался, пытаясь не обращать внимания на вокзальный шум и гомон толпы, на громкие голоса, объявляющие отправляющиеся рейсы.
В общем, с горем пополам у меня получилось собраться. Я нейтрализовал инфекцию, попавшую в кровь затем выпустил магические нити и наложил несколько десятков мелких швов. Те поблекли, а затем потемнели, быстро материализуясь.
Пожилой лекарь лишь удивлённо взглянул на меня.
— Но как? Вы целитель? — удивился он.
— Нет, я же сказал, что лекарь, — поправил я его. — Просто способный.
— Ясно… Вот ещё у мальчика под рёбрами рана, — сообщил лекарь, аккуратно поднимая край футболки. — Стекло.
— Да, всего лишь стекло, — кивнул я, изучая рану. В целом ничего критичного.
— Всё будет с вашим мальчиком нормально, — обернулся я к шатенке, поспешив успокоить её.
— Он выживет? — всхлипнула она.