Коммуникатор починили, да ещё сэкономили средства, притом решили вопрос анонимности. К тому же в наших рядах появился спец, который будет следить за техникой. Захарычу придётся сдержать обещание, да и он сам не против.
— Оказывается, какого крутого работника я выбрал, — тихо сообщил мне Захарыч, когда мы выходили в коридор.
— Скажите честно, вы ведь и с этим расчётом брали Дарью? — обратился я к нему в свою очередь, и старик выдавил улыбку.
— Да, были мыслишки. Но всё же я не думал, что она настолько способная, — сообщил старик. — Главное, чтобы она себя не убила, на очередном ремонте.
— Всё зависит от того, насколько быстро вы закажете защитные средства, — подметила Настя. — Дашу надо беречь. И, кажется, ей надо повышать оклад. Вы обещали.
Захарыч поморщился. Затем остановился.
— Да что вы заладили все. Повысить, повысить. Будто я не знаю. Обещал — выполню, — проворчал старик, и уже тише произнёс: — И вообще, мы и так потратились на «Реаниматор».
— Мы зарабатываем более двух тысяч рублей в день, — заметил я и сразу решил снять с Захарыча часть нагрузки. — Думаю, что будет справедливо, если мы, как совладельцы, сложимся на зарплату артефактора. Верно говорю?
Я оглядел Настю и Пулю, которые слегка смутились, но кивнули.
— Я согласна. Если, конечно, это будет пропорционально разделению долей в бизнесе, — заметила Настя.
— Вот именно, — прогудел Пуля. — Мысли мои прочла.
— Да понятно это, — уже более мягко ответил Захарыч, и зашагал в сторону одной из палат, которая была переоборудована в его кабинет.
Через полчаса Дарья подписала договор с нашей клиникой на полставки артефактора. Уборщица аж сияла от восторга, несмотря на небольшую доплату в размере пятисот рублей в месяц. Она ещё недавно могла об этом только мечтать.
«Лёха, ты видел искру?» — раздался в моей голове тревожный голосок Карыча. — «Из руки уборщицы вылетела искра!»
«Да, заметил», — ответил я.
«Блин, а как это возможно?» — продолжил пернатый. — «Очень странная энергия».
«Ты же сказал, что не подозреваешь новеньких», — напрягся я. — «Искра особенная? Ты что-то заметил странное?»
«Ну вот как и у тебя. Почти такая же», — выдавил Карыч.
«Такие искры могут формировать почти все лекари, да и артефакторы тоже. А Дарья, судя по всему ещё и одарённый артефактор», — подметил я
«Да вот сам не пойму, что за паранойя напала. После недавнего случая на вокзале я жду подвоха каждый раз», — тяжело вздохнул Карыч. — «Небула очень хитрая и сильная. Всё может быть».
«Что скажешь насчёт Виктории?» — спросил я у питомца. Хотя все его доводы были всего лишь домыслами. Оно и понятно. Питомец напряжён, понимает, кто против него выступает.
«Тоже сомневаюсь. У неё странно блестят роговицы глаз», — затараторил Карыч. — «Хотя с другой стороны у всех одарённых они блестят. Видно, Виктория тоже с даром. Ох, как всё сложно».
«Сам себя только не запутай», — улыбнулся я, направляясь в сторону обеденной, откуда раздавался возмущённый голос Захарыча.
«Ох, постараюсь», — вновь вздохнул пернатый и затих.
Я вошёл в обеденную. Захарыч стоял напротив Настя с бутылкой коньяка в руке.
— Ещё раз говорю. Только тронь, — прохрипел в её сторону старик. — Это хороший коньяк.
— Егор Захарович, я о вашем здоровье беспокоюсь, — пробормотала Настя. — Может, сегодня не нужно ничего обмывать?
— Да я стресс погасить, — проворчал старик. — Тем более кто ты мне? Нянька? Сегодня у нас выходной день, между прочим.
— Ой, делайте что хотите, — вернула она ему бутылку Настя. — Точнее пейте сколько влезет. Гробьте своё здоровье.
— А кто сказал, что я собираюсь это делать? Всего один глоток, для аппетита, — довольно улыбнулся лекарь, плеснув напитка себе в кружку. — Анастасия, чтоб я больше таких выкрутасов не видел. Кто ещё будет?
Мы покачали головой. В этот раз никто не собирался разгонять кровь, а я уж тем более. Мне и так после операции было дурно, а тут ещё сильнее организм ослабнет. Нет уж, как-нибудь в другой раз.
— Ну как знаете, — хмыкнул Захарыч. — Мне больше достанется.
— Глоток, вы сказали, — заметила Настя, и Захарыч аж поперхнулся коньяком.
— Да знаю я, что ты меня опекаешь? — пробурчал он, плеснув в кружку ещё раз. — Два глотка, и всё.
Мы приступили к трапезе. Курочка была румяной и сочной, и я поел с аппетитом.
Чуть позже мы вновь прошли в реаниматорскую. Дарья пригласила нас и торжественно запустила капсулу.
Генераторный ящик зажужжал в углу, провода дёрнулись, коммуникатор тихо и мерно затрещал разрядами. Между двумя половинками капсулы загорелся свет, будто в солярии. Верхняя половина медленно и с шипением открылась, чтобы впустить первого человека.