Чуть позже я присоединился к остальным. Через пять минут мы уже ехали на новом джипе в сторону клиники.
— Хороший транспорт ты достал, Олег. Удобный и практичный, — оценил пожилой лекарь, поцокав языком. — Правда слишком высокий. Не для моих изношенных суставов.
— Захарыч, да хорош тебе, — ухмыльнулся Пуля. — Ты ещё нас переживёшь.
— Но с другой стороны, можно и на природу рвануть, — заметил я. — Как там в одной шутке? Русские называют дорогой тот маршрут, по которому собираются проехать.
— Точно подметил! — засмеялся Пуля. — Эта ласточка куда угодно нас доставит.
— Ещё скажи что её не ищут, — ухмыльнулся Захарыч. — Ты ж у Разина эту «Ниву» отжал. Не забывай об этом.
— Номера другие Рома повесил, документы справил как надо, — сообщил ему Пуля. — А таких тачек достаточно в городе, и такого же чёрного цвета.
— Ну ладно, раз у тебя всё под контролем, отстал, — улыбнулся в кои то веки Захарыч, поглаживая обитую кожей приборную панель. — Хороший трофей, ничего не скажешь.
Мы добрались до клиники, а затем начался наш очередной рабочий день.
Я посетил Рому, который порозовел и уже вовсю ходил по палате. Анализы из лаборатории уже пришли, и все показатели были в норме, ак что не было оснований его держать в «Возрождении».
Еще я провёл диагностику. Сердце работало в хорошем ритме, швы на наружной ярёмной вене уже успели рассосаться либо это из-за усиления способностей, либо благодаря витаминам, которыми потчевала мальчугана Настя. Мне кажется, что сыграло роль и то, и другое.
Я сразу же созвонился с Лизой, с которой мы успели обменяться телефонами, и сообщил, что мальчика можно забирать.
Затем началась череда пациентов с различными диагнозами. Сыпь, гнойная ангина, гастрит, мигрень и прочие диагнозы, которые я вылечил за одно посещение, ну а Настя выписала необходимые лекарства.
Итого — десять пациентов за день, и в активе ещё четыреста восемьдесят очков опыта.
Я вышел перед обедом и отправился в сторону здания имперской канцелярии. Пять остановок на метро, затем пешком с полкилометра, и вот я у массивного пятиэтажного строения, раскинувшегося у небольшой площади.
Здание выглядело новеньким, а шпили и гербовая лепнина на фасаде в виде двуглавых орлов давала понять, что это не очередной торговый центр.
Отдел по работе с аристократами я нашёл довольно быстро. На втором этаже меня встретила Татьяна в солидном бежевом костюме, и с папкой в руке.
— Пройдёмте, Алексей Михайлович, вас ждут, — улыбнулась она мне и довела до открытой двери.
Я зашёл в большой зал, встретился с тремя солидными мужчинами и пожилой женщиной со странной закрученной на голове причёской.
Перед столом, за которым они сидели, я заметил кресло с небольшим постаментом. На нём находился круглый предмет вроде стеклянной пепельницы. Но когда я сел, заметил, что это совсем не пепельница. Что-то вроде чаши, и не стеклянной, а словно сотканной из полупрозрачной плотной энергии.
— Прошу вас, предоставьте паспорт, — подошёл ко мне парень в синей форме.
Я передал ему документ, и он отнёс его на стол комиссии.
Один из мужчин причесал густую бороду, всматриваясь в моё фото на первой странице.
— Та-а-ак, значит Алексей Михайлович Логинов, — прогудел он, затем удивлённо взглянул в мою сторону. — Вы кладите перстень в сканер, не бойтесь. Мы не кусаемся.
— Я и не боюсь, — хмыкнул я, доставая из кармана печатку с оттиском в виде льва.
Я положил её по центру пепельницы, над которой вспыхнула энергия. Фамильный перстень поднялся в воздух на несколько сантиметров, его окутало золотистое облако.
Пару секунд — и перстень так же плавно опустился на поверхность сканера.
Пространство над ним вспыхнуло красным.
— Этот перстень не прошел проверку, — холодно заявил мне тощий мужчина из комиссии. — Ваше заявление аннулируется.
Глава 2
После такого вердикта у меня дар речи пропал. Я стоял и всматривался в эту чёртову пепельницу, над которой всё ещё расплывалось красное облако.
— Олег Геннадьевич, что вы вечно спешите? — скривилась пожилая женщина, взглянув на тощего мужчину.
— Диана Львовна, а вы вечно играете мать милосердия, — иронично заметил тощий мужчина.
— Приберегите свой яд для кого-нибудь другого. Я лишь предлагаю дать кандидату ещё один шанс, — сообщила ему пожилая женщина. — Что мы теряем? А парню неправильным решением всю жизнь поломаем.