— Дочь, ты слушала, о чём я говорил? — услышала она рядом недовольный голос главы семейства. — Такое ощущение, что ты в облаках витаешь.
— Да, я слушаю, конечно, — улыбнулась Софья, поднимая взгляд на отца.
— Я промолчал там, на вечере, но сейчас просто обязан высказать свою позицию, — произнёс отец. — И предостеречь тебя.
Софья вздохнула и улыбнулась, насколько могла в этой ситуации. Ей надоели эти постоянные нотации. А уж тем более бесило, что опять вмешиваются в её личную жизнь.
— Я уже взрослая, папенька. И сама могу решить, с кем мне общаться, — заметила Софья.
— Ты меня опять не слушаешь, Софья. Да, тут я не спорю. Алексей Логинов — барон, — раздражённо произнёс отец. — Но ты ведь знаешь, где он работает, верно?
— Алексей — лекарь, причём талантливый. Ты же видел, как он спас Одоевского? Мне нравится с ним общаться, — холодно заметила Софья. — А ваши тёрки с Останиными мне до лампочки.
— И где ты такому научилась? «До лампочки», — скривился глава семейства и пригладил седую чёлку. — Ты просто не понимаешь. Я ведь тебе сколько раз говорил? Клиника «Целебник» принадлежит Останиным, с которыми мы сейчас на ножах. А этот Алексей работает на их территории.
— Но он ведь не на них же работает, верно? — вновь улыбнулась Софья. — Хватит опасаться за мою жизнь. Я и сама могу за себя постоять.
— Дочь, я тебя очень прошу… — подошёл к ней отец, его взгляд был очень напряжён. Он приобнял её за плечи. — Мы с мамой очень сильно беспокоимся о тебе. Подумай насчёт моих слов.
— И я тебя хочу попросить, — как можно мягче произнесла Софья. — Если вы действительно меня любите и беспокоитесь, то не ограничивайте меня. Прошу. Ты же понимаешь, что я не прекращу общения с Алексеем. Зачем этот разговор?
— А я тебе говорю — подумай, — уже более раздражённо произнёс отец. — Я не просто так говорю.
— Подумаю, — кивнула Софья. — Но моё решение тебе уже известно.
— Иван, пойдём, — показалась в дверях матушка, одетая в светлый брючный костюм. — Хватит наседать на дочь.
Князь Державин бросил на Софью отчаянный взгляд, хотел что-то сказать, но махнул рукой и вышел в коридор.
— Ольга, может, ты ей всё объяснишь? — слышала его затихающий голос Софья. — Она ведь не слушает меня…
— Поговорю, — отозвалась матушка.
Да пусть сколь угодно разговаривают. Софья не собирается отказываться от своих желаний в угоду того, что родители переживают за неё. На то они и родители, чтобы переживать за своего ребёнка. Хотя, когда началась конфронтация с Останиными, они будто живут идеей создать вокруг неё безопасную среду. Куда даже микроб не проскочит.
Когда же он наконец поймут, что это для неё равносильно вакууму. А в вакууме нет ни грамма кислорода, в нём всё живое задыхается. Она держалась лишь благодаря вылазкам в город.
Софья остановилась, улыбнулась мысли, которая промелькнула в её голове. Недавняя встреча с Алексеем всё расставила на свои места. И кажется, что теперь её вылазки в город будут гораздо более радостными. Надо лишь наметить время и наведаться в клинику. А повод для посещения она уже придумала.
«Целебник», кабинет Шадрина, в это же время
Вениамин Михайлович Шадрин сжал в руке смартфон так, что пластиковый корпус заскрипел, грозясь треснуть. Последняя фраза его собеседника эхом отдавалась в его голове. Директор «Целебника» аж осип от такой наглости, но пока не спешил с ответом.
— Вениамин, ты молчишь, и это меня очень сильно напрягает, — услышал он вежливый голос Анаболика.
— Мне это точно не послышалось? — выдавил директор «Целебника». — Ты сейчас говоришь о повышении оплаты за сотрудничество. Но мы ведь договорились на определенную сумму. Ты дал слово, что она не изменится.
— И ты тоже дал слово, что не будешь скрывать свои доходы. Верно? — повысил голос Анаболик. — Вам же «Возрождение» платит за аренду. Думал, я не узнаю?
— Постой, ты всё не так понял, — попытался оправдаться Шадрин, и потянулся за стаканом воды. — Их привёл Степан, они по сути работают в нашем здании на льготных условиях.
— Да что ты мне втираешь? Льготные условия, ха! — воскликнул Анаболик. — Я же, Вениамин, с тобой по-хорошему пока разговариваю. Делаю скидку на то, что мы не первый год знаем друг друга. И мне плевать, кто их привёл. Степан, Василий, или кто там у тебя ещё…