— Отвлекитесь и смотрите вот сюда, — тыкнул я в нашу фотографию. — Вы читали статью о нашей клинике?
— Нет, конечно, но видел мельком, — побледнел Кондрашов.
— Я знаком с журналисткой Елизаветой Пантелеевой из «Вестника эпохи», — продолжал я. — Только попробуйте обратиться в суд. Я вам такой антипиар устрою, что в вашу фирму вообще никто обращаться не будет, даже простолюдины.
Кондрашов побледнел ещё сильней, затем пошатнулся, схватившись за сердце. Я машинально проверил его организм щупом и понял, что замначальника придуривается. Всё нормально с его сердцем.
— Ну так что? — хмуро взглянул я на него. — Я жду ответа.
— Хорошо, Алексей. Всё уладим, — тихо произнёс Кондрашов. — Не надо никуда обращаться.
Понятно, что это премиальная компания. И раз решили так со мной разговаривать, значит, это установка его босса. А если тот не боится связываться с бароном и так резко со мной разговаривать, значит и вывод простой. Среди князей у них есть полезные знакомства. Настолько полезные, что за них высшая знать я вполне может заступиться.
Но вот то, что средства массовой информации будут замешаны в этом деле, махом охладили пыл Кондрашова.
— Собирайте, чего вы замерли, как тюлени на прогулке, — зашипел на работяг замначальника. — Бегом! Нам ещё возвращать на склад мебель.
Рабочие зашевелились, принялись вновь закрывать в короба деревянные элементы мебели, затем начали загружать обратно в салон.
— На склад, — хмыкнул в ответ Пуля. — На мусорку лучше отвезите. Там этой херне и место.
— А вы… Ещё раз будете угрожать, — Кондрашов тыкнул в его сторону пальцем.
— Я те ща палец сломаю, дотыкаешься, — здоровяк дёрнулся в его сторону.
— Олег, стой. Мы ведь решаем вопрос цивилизованно, верно? — взглянул я в сторону Кондрашова, уже отошедшего к фургону.
— Вот именно, — ответил замначальника, затем дождался, когда загрузят коробки и, не прощаясь, исчез в фургоне.
— Ур-роды, — выдавил Пуля. — Я готов был за такую шляпу хребет ему сломать.
— По тебе было видно. Но, как видишь, всё уладили, — улыбнулся я. — Пойдём, расскажем нашим о замечательной фирме «Деловые люди».
— Ага… «Паршивые люди». Так точнее, — хохотнул Пуля и мы направились с ним в сторону гостевого дома.
Когда мы очутились в компании Захарыча и Насти, Пуля пересказал им всё, причём настолько забавно, что я и сам рассмеялся, вместе с остальными. Что-что, а рассказчик из него отличный.
После того как мы разбрелись по комнатам, я принял душ, затем отправился к спальню и уже приготовился распечатать киндер-бол, когда услышал громкий крик Захарыча, затем отборную матерщину.
Что произошло, я понял лишь, когда вернулся к гостевому дому. На дереве рядом с домом сидела та самая большая чёрная ворона и громко каркала.
— Я пристрелю это чёрное отродье! Тварь! Спать не даёт, с-сучка грёбаная! — рычал Захарыч.
— Нельзя, Захарыч, — услышал я голос Пули. — В птиц стрелять — плохая примета.
— Ка-а-ар-р-р! — донеслось в ответ с дерева. — Ка-ар-р, карр-р!
— Да мне похрен на твои приметы, — завыл Захарыч. — Дай мне беретту. Я должен это сделать, Олег!«Ох, опять она, — тяжело вздохнул Карыч. — И как она нашла меня? Лёха, ты ведь обещал. Помнишь?»
— Помню, — произнёс я вслух, затем отправил в сторону этой шумной птицы небольшую порцию анестетика. Этого хватит, чтобы она затихла. Скорее всего упадёт с ветки, и её надо передать природоохранной организации. Есть несколько таких в Москве. Думаю, они с радостью примут эту особу.
Но… Мой импульс впитался в ворону, и та сорвалась с дерева словно ракета, а затем начала описывать сумасшедшие скоростные виражи в воздухе.
Вот это да. Кажется, моя энергия подействовала на неё по-другому!
Через полминуты такого бешеного высшего пилотажа, будто откат наступил. Ворона уселась на дерево, которое росло на заброшенном поместье, и затихла.
«Твою же мать, чтоб её кровавые слизняки поглотили! — жалобно пропищал Карыч. — Ну и как мне теперь к грачихам летать⁈ Они же как раз рядом! Увидит меня, и всё испортит своим чёртовым карканьем».
«А вот тут прояви смекалку, — ухмыльнулся я, возвращаясь в дом. — Ты ведь умная птичка, образованная».
«Ты прав, — вздохнул Карыч. — Надо подумать… Ну, и когда откроем этот шар?»
«Прямо сейчас», — пообещал я.
Добрался я до комода, взял в руки киндер-бол и устроился на диване.