— Да-да, я помню, — закивала Настя. — Как себя чувствуешь?
— Да лучше, чем вон они, — княжич махнул в сторону отряхивающихся слуг. — Эй, а с вами что там⁈
— Да странно как-то, Ваше Сиятельство. В голове помутилось, — пожал плечами один из слуг.
— Ты ж, Прохор, тоже то виски пил, да? — покосился на него Долгопрудный. — И ты, Арсений.
— Так вы ж сказали, если не выпьем — плетей всыпете, — протянул ему второй, бородатый.
— Я же сказал покупать пойло в магазинах, — вздохнул княжич. — Опять на рынке затаривались?
— Так в «Семёрочке», — округлил глаза бородатый. — Клянусь!
— Ладно, живите, — отмахнулся от них Долгопрудный, затем весело оглядел нас. — Ну что, продолжим? Вроде не мутит, отравления точно нет.
В это время до нас добрался Пуля с охранником.
— И прикинь, я ему потом сказал на прощание — «Суши штаны», — добавил Пуля, выполняя свою задачу на все сто. Он неплохо задержал охранника.
То, что это был охранник, был понятно по синей форме коренастого мужика, на рукаве которого я заметил нашивку в виде герба Долгопрудных — щит и солнце в центре.
— Что там, Кеша? — недовольно встретил его Долгопрудный.
— Ваше сиятельство, ваши маменька и папенька ждут вас на беседу, — сообщил он.
— Передай им, что у меня гости, — отмахнулся от него княжич.
— Они просили узнать, когда вы прибудете, — пробормотал Кеша, поблёскивая лысиной в свете переносных фонарей, освещающих поляну.
— Когда освобожусь, — резко ответил ему Долгопрудный. — Всё, иди, не мешай нам.
Охранник вздохнул и отправился обратно.
— Лёха, так получается, ты меня подлечил? — взглянул на меня княжич. — Вроде отравления не чувствую.
— Да, немного, — подтвердил я.
— Тогда выпьем за лекарей, — поднял бокал княжич и постучал рукой по стулу рядом со своим. — Прошу, Настенька, солнце. Не стесняйся.
Настя мельком взглянула на меня, сжав губы.
— Смотри, Насть, — предупредил я её.
— Да, поняла я, — буркнула ассистентка, села на предложенный стул и немного отодвинулась.
Мы с Пулей уселись следом, чокнулись и выпили за здравие всех лекарей, а в особенности Алексея Спасителя, то есть меня. Затем княжич вновь лично обновил бокалы.
— Знаете, что мне напоминает этот напиток? Дни, проведённые в Японии, — довольно улыбаясь, сообщил он с лёгкой ностальгией. — Мягкое тепло на щеках. Ветерок… А на душе весна… Страна не очень, но вот стихи…
— А вы были там? — удивилась Настя.
— Где я только не был. Мы с отцом недавно были там, да, — расплылся в улыбке княжич и вновь подвинул стул к Насте, которая жалобно взглянула на меня. — Как там цветут вишни в апреле!
— Красота, наверное, неописуемая, — натянуто улыбнулась Настя.
— Конечно, солнце, — Долгопрудный блеснул в её сторону хищным взглядом, протянул ей бокал шампанского. — Отказываться от такого напитка значит оскорблять его. Как мне говорил один из… вот щас я, наверное, хрен вспомню, кто мне говорил. Слышал, в общем, такую фразу.
— Да, чудесный напиток, — приняла бокал из его рук Настя, отхлебнула из него.
— Она прекрасна. Изгиб я помню её каждый. И стон, и запах, — сладко произнёс Долгопрудный, пристально посмотрев на Настюху.
— Красивые стихи, — Настя нервно поправила локон, разрумянилась.
— Да, и сразу образы перед глазами. Японцы умеют воспевать красоту женщин, — продолжил княжич. — Так что, поедем кататься по Волге?
— Я же работаю в клинике, Юрий, — потупила взгляд Настя, сбрасывая со своего плеча руку Долгопрудного. — Надо подумать.
— Лёха, ты ж отпустишь её со мной? — взглянул на меня княжич.
— Настя незаменимый сотрудник, она уникальна, — попытался я её отмазать.
— Я охотно верю. Настюша очень уникальна, — Долгопрудный вновь оглядел ассистентку. — Но чо ты паришься? На неделю подберу тебе другую. Потерпите.
— Надо подумать. А когда собираетесь в плавание? — взглянула на княжича Настя, и тот задумался.
— Через месяц. Вроде так отец говорил, — тихо произнёс он.
Я всё же решил выручить Настю и немного подбавил анестетика в кровь княжича. И сейчас у него закрывались глаза.
— Ладно, скажешь потом… Что-то вырубает меня, друзья, — Долгопрудный поднялся из-за стола и поднял бокал. — За хороший отдых!
Я сделал глоток, затем попрощался с поникшим Долгопрудным, и в компании Пули и Настюхи покинул место княжеской сиесты, переходя на свою территорию.
Мы ещё не подошли к гостевому дому, как я заметил на лавке перед входом Захарыча. Он потягивал из кружки кофе, но оно явно было чем-то приправлено, судя по раскрасневшемуся лицу старика.