— Ну что вы комедию ломаете, — заканючил Рогов, кривя свою физиономию. — Алексей Михайлович, вы же взрослый человек, аристократ, имеете свой бизнес. Вы же понимаете, что такое выгода. Хорошо, я могу уступить, и согласен на тридцать процентов.
— Больше пятнадцати поднять не могу, уж извините, — ухмыльнулся я, заметив, как лицо Рогова начинает краснеть.
— Соглашайтесь, Ефим Петрович, это очень приличные условия, — закивал мой юрист.
— Ну хорошо, — вздохнул Рогов и протянул через стол руку для рукопожатия. — Двадцать процентов. Это финальное условие.
— Ну хорошо, пусть будет так, — я пожал ему руку. — Тем более там мы ничего не обнаружим.
— А вот посмотрите, — улыбнулся Рогов.
Конечно, я не собирался тратить время на утомительные торги. Тем самым показывая, что не особо верю в какие-то мифические залежи.
Рогов самоуверен и не понимает, что место силы на участке обнаружено не будет. Я уж приложу все силы, чтобы этому жадному толстячку не досталось ни гроша. Ну а Карыч и так найдёт способ подпитаться.
Мы подписали документы, я тут же перевёл тридцать тысяч рублей на счёт Ефима Петровича, и мы вышли из здания «Империала».
В руке своей я держал папку с бумагами, ценность которой переоценить трудно.
— Не думал, что он настолько жадный упырь, — широко улыбнулся Войничев. — И он с такой уверенностью говорил о каких-то залежах…
— Ничего там не найдут, поверьте, — успокоил я нотариуса.
— Ну если вы так уверены, считаем сделку довольно успешной, — широко улыбнулся Войничев. — Остался последний штрих. Теперь поедем в мой офис, заверим нотариально все бумаги.
Я заметил на обочине престижный белый седан вроде кадиллака. «Лада — престиж» — прочёл я на багажнике, хохотнув про себя.
В прошлом мире такое название модели общество высмеивало бы очень долго, а здесь это стиль, престиж, комфорт и соответствующая цена, равная цене Роллс-Ройса.
Я уселся в удобное кресло на заднее пассажирское сиденье. Войничев махнул водителю, и тот тихо тронулся с места.
— Сегодня управимся? — спросил я, в надежде в ближайшее время пройти на новую территорию и осмотреться.
— Конечно, Алексей Михайлович, — хохотнул нотариус. — Всего полчаса, не больше. Договорюсь с кадастровым отделом канцелярии и поставлю свою печать. После этого вы становитесь полноправным владельцем этой земли.
— Просто шикарно, — признался я, заметив блеск в глазах Войничева.
А к чему он должен печалиться? Можно сказать, сделка завершена, и скоро он получит остаток в пять тысяч рублей. К тому же ещё сверху доплачу две тысячи, я ведь помню свои обещания.
Семь штук — очень даже нехилая сумма для одной сделки. Уверен, что он не каждый день такое проворачивает.
Хотя мне не жалко денег. Их всегда можно заработать. А вот доверие таких спецов, как Войничев — бесценно. После этой сделки я для него автоматически становлюсь ВИП-клиентом, сомнений в этом нет.
Мы ехали по проспекту, но я даже не ощущал этого. Подтверждали, что мы всё ещё в дороге, лишь мелькающие в окне вереницы прохожих, автомобили, а также витрины магазинов и торговых центров.
— Хорошая машина, — оценил я.
— Ручная сборка, — улыбнулся Войничев. — Таких если наберётся двадцать моделей в нашей Империи, уже хорошо.
Мы добрались до офиса, и Войничев провёл меня в одну из комнат. Удобный диван, несколько кресел возле больших горшков с цветами, напоминающими декоративные пальмы, большой телевизионный экран на стене.
— Сюда я иногда приглашаю влиятельных клиентов скоротать время, — сообщил нотариус и ещё добавил, на всякий случай. — Полчаса, не больше.
Я кивнул, оставшись один и уставившись на картинку на экране. Татуированный парень заикался, выкрикивая слова, кривя рожу и растопыривая перед собой пальцы, а на его фоне дрыгались, будто в эпилептическом припадке две девушки. О дивный новый мир. Я, видимо, не смогу привыкнуть к такому трешу, и никогда не пойму его.
Меня умилила цветная блямба в углу экрана, утверждающая, что это хитяра и находится он в ТОП-чарте текущего года. Мозг плавится от таких хитов.
Нашёл я пульт на столе, переключил на новости, где миловидная репортёрша рассказывала о фермерстве в Подмосковье. На фоне мычащая в стойле корова, к вымени которой присобачен доильный аппарат в виде парящей в воздухе изогнутой сферы. Но никаких отходящих шлангов я не заметил. Лишь в стороне — полупрозрачная ёмкость, которая наполнялась молоком.