— Ты сама решай, Настя, и не слушай никого, — произнёс я. — Особенно Захарыча.
— О-о, да, старик в последнее время стал просто невыносимым, — улыбнулась Настюха, закидывая в заварочный чайник несколько щепоток мяты из мешочка.
— И про какого старика вы тут болтаете? — показался на кухне Захарыч.
— А, есть один знакомый, — махнула Настя, пряча улыбку. — Ворчит по делу и без дела.
— А может, это тебе так кажется? — хитро прищурился Захарыч, — вальяжно устроившись за столом. — Может, он хочет тебя уму-разуму научить?
— Вот пусть и учит своих детей уму-разуму, — хмыкнула Настюха, заправляя чайник водой. — А меня, слава Богу, родители всему научили в своё время.
— Вот, Алексей, запомни эти слова, — Захарыч тыкнул пальцем в сторону Насти, которая доставала из шкафа печенье. — Вот как выглядит неблагодарная молодёжь. Их учишь, а они морду воротят.
— Поучайте ваших поучат, — холодно заметила Настя, возвращаясь к столу. — А мы уж как-нибудь сами. Без вашей помощи.
— А, идите вы… в пень-колоду, — отмахнулся Захарыч, затем принюхался. — Добавь ещё шиповника.
— Нет, только мята будет, — недобро сверкнула на него глазами Настя.
— И чо не отвечает? Блин, — на кухне появился задумчивый Пуля. — Хотел уже сегодня тачку показать.
Понятно, пытается дозвониться до того подпольного эксперта, о котором говорил недавно.
— Не пойму, что ты всё к этим нелегалам щемишься? — хмыкнул Захарыч. — Они ж тебя разденут до нитки. Тоже мне эксперты. Рома тот ещё ладно. Его все знают.
— Да какая разница, — хмыкнул Пуля. — Я ж просто ему покажу «Ниву».
— Ну и обдерёт тебя он, — продолжал нагнетать старик.
— Давайте о чём-нибудь другом поговорим? — подошла к столу Настя, поставив чайник, из которого выбивался ароматный пар. — Чай готов.
Настя разлила по чашкам вкусно пахнущий напиток. И только я глотнул чая, как справа громыхнуло. Настя вскрикнула, отшатнувшись, а мы выскочили из-за стола.
В это время стена треснула, кирпичи и столб пыли ворвались в помещение. Что-то чёрное, окружённое блестящим куполом, промелькнуло мимо стола и пролетело насквозь, пробивая противоположную стену, туда, где был припаркован джип.
Буквально через секунду раздался глухой удар, и завыла сигнализация «Нивы».
— Вот же с-ска! — зарычал Пуля. Выхватив беретту, он кинулся во двор, и снаружи раздались выстрелы.
Глава 4
Шустриха — вот что первым делом промелькнуло у меня в голове.
Но что случилось? Карыч молчал, будто издеваясь. А снаружи стихли выстрелы. Лишь слышался громкий рычащий голос Пули, который сотрясал воздух проклятиями.
Я оказался раньше остальных во дворе. Здоровяк ходил вокруг «Нивы», осматривая её. Вот это да! Удар был такой силы, что машину отбросило на пару метров, но она не перевернулась, да и целая вполне. А сбоку, куда пришёлся удар, что-то поблёскивало в свете фонарей, будто кто-то плеснул на кузов мыльным раствором. Что это? Магия? Та самая защита, о которой вещала местная реклама чуть ли не из каждого утюга?
— Уроды… Найду, кто это сделал — башку отверну… — рычал Пуля и всё ходил вокруг джипа, пытаясь высмотреть вмятину, дыру или что-то вроде этого. Но ничего не было. «Нива» была целехонький.
Состояние Пули можно было понять. Этот джип для него не только средство передвижения и комфорта. Он уже привык к «Ниве», сроднился, что ли.
— Олег, перестань махать пушкой, — предупредил здоровяка старик. — Ещё в нас попадёшь.
Он остановился напротив поблескивающий плёнки на кузове, задумчиво всматриваясь в нее.
— Не лезь, Захарыч, — огрызнулся Пуля и взмахнул береттой, из ствола которой всё еще струился пороховой дымок. — Вы тварь успели заметить? Я в неё всадил половину обоймы.
— А это была тварь? — охнула Настюха. — Я не заметила.
— Я тоже, — признался старик.
В это время я лихорадочно пытался придумать, что могло случиться. Палить Шустриху, значит раскрывать и Карыча. В ходе рассуждений могут выйти на него.
Но даже если отмазать пернатого, Захарыч может вызвать зачистку. Нахрена мне здесь толпа полицейских, а, может, и кто посерьёзней? Будут изучать всё своими датчиками, ещё место силы обнаружат не дай Бог.
— Это не тварь, — произнёс я, просчитав направление полёта Шустрихи. — Долгопрудный. От него прилетело.
Излишняя любовь княжича к тренировкам меня выручила нереально. Как раз сейчас со стороны соседнего поместья доносился треск молний и гулкие удары в мишени.
— Ты сам-то понял, что базаришь? — зыркнул на меня Пуля. — Хочешь сказать, что у меня глюки?