В этом мире работали немного другие законы, и вместо двух недель доработки работодатель мог их задержать всего на четыре дня. Вот и получается, что максимум в пятницу они уже будут работать в «Возрождении».
Ну а затем Пуля забрал меня на стоянке и под тихий шансон, льющийся из магнитолы, повёз в поместье.
Поместье Хлебниковых, в это же время
— Сын, может объяснишь, почему мы здесь собрались? — глава семейства обвёл взглядом беседку и стол, на котором стояли вазы с фруктами и пирожными.
— Да, Эдичка, ты что-то хотел сообщить важное? — предположила его мать.
— Дорогие мои, я собрал вас здесь, чтобы поговорить насчёт свадьбы, — сообщил Эдик.
— Ну наконец-то, — выдохнул отец. — Я думал, что ты никогда не перебесишься. Давно пора помириться с Оболенскими.
— Я не про Юлю сейчас говорю, — сообщил им Эдик.
Он волновался и не знал, как родители воспримут его новый союз. Они всегда понимали его и поддерживали. И очень важно, чтобы сейчас это произошло снова.
— А кто? Из какого она рода? — с нескрываемым любопытством посмотрела на него мать.
— Давайте попьём чаю, и я всё расскажу, — выдавил улыбку Эдик, разливая по чашкам заварку.
И он начал рассказывать о том, как познакомился с Зиной, опуская подробности того, как она кидалась в его сторону. Через полчаса он замолк в абсолютной тишине.
Родители были растеряны и сильно расстроены.
— Сын, мы с мамой против, — как можно мягче произнёс глава семейства, но его голос дрожал от напряжения. — И тут всё просто. Она простолюдинка, а мы аристократы. Понимаешь?
— И что? Мы до сих пор будем жить по старым законам? Это прошлый век! Посмотрите на союз Багрянцева и Рощиной. Он простолюдин, она графиня. Взгляните на…
— Сынок, подожди, — остановил его отец, пристально уставившись на него. В его взгляде проскальзывало раздражение и немного гнева. — Мы поссорились из-за твоих прихотей с Оболенскими. Ну да ладно, это можно и перетерпеть. Невелика потеря. Но у тебя ведь ещё много кандидаток.
— Леночка Проскурина, или Сашенька Ветрова, — подхватила за ним матушка. — А племянница Меньшиковых, Ольга? Она такая лапочка, ну прям как с картинки.
— Как вы не понимаете, — тяжело вздохнул Эдик. — Мне плевать, с картинки или ещё откуда-то. В головах у них пусто, да ещё и капризные. Я люблю Зинаиду, и она во мне души не чает.
— Нет, — нахмурился отец. — Мы не даём своего согласия. Подумай о репутации семьи. И те примеры, что ты приводил… Знаешь, что об этих семьях говорят в светском обществе? Их детей называют полукровками. Ты этого хочешь, да⁈ Чтобы мы краснели из-за тебя?
— Понятно, — Эдик бросил чайную ложку на стол и вышел из беседки. — Приятного вам чаепития, уважаемые родители!
Он пошёл куда глаза глядят, лишь бы подальше от них.
Ни хрена они не понимают. НИХРЕНА! Углубившись в сад, он заметил качелю, натянутую между двух деревьев, сел на нее и задумался.
Им нужна аристократка, понимаешь ли. Чтобы на семью не смотрели криво. Да плевать ему на всех! Он хочет быть счастлив в браке. Лучше ведь это, чем слушать ежедневные капризы избалованной фифы после очередного спа-массажа или солярия.
Престиж семьи…
Ладно, раз так, он знает, что делать.
Первым делом Эдик достал смартфон и набрал графа Лихачёва.
Глава 12
Квартира на Новом арбате, в это же время
— Дом, милый дом, — пропела Зина, заходя в просторную прихожую и закрывая за собой дверь.
Свет включился, когда она только зашла внутрь. Десяток ярких ламп на потолке, выполненные в стиле модерн, осветили встроенный раздвижной шкаф с модной вешалкой, большое трюмо, в котором она увидела своё отражение, а также столик в углу и уютное кресло, в котором она вчера чуть не уснула за чтением книги.
Зинаида довольно улыбнулась, стягивая новенькие удобные босоножки от Райцева, затем прошлёпала к огромной ванной и по пути разделась, находя пульт. Она тыкнула на одну из кнопок — и джакузи начало набираться отрегулированной слегка горячей водой. Тыкнула ещё раз — и из замаскированных в стене колонок заиграла негромкая джазовая музыка.
— О, да-а-а, — сладко протянула Зина, направляясь к почти полному джакузи. — Всё как я люблю.
Она даже подумать не могла, что жизнь может быть такой приятной. Ютясь в однушке на окраине Москвы, тратя на дорогу до своего лотка на рынке больше часа, она проклинала аристократов. А в душе́, как оказалось, завидовала им хотела жить как они. И теперь её мечта сбылась.