Дальше мы не слушали их домыслы. Попрощались и направились в сторону «Нивы».
— Дело плохо, — срывающимся голосов прошипела Небула. — Они меняются быстрее, чем я думала.
«Это кто-то из гончих откусил голову той псине, Лёха, — сообщил Карыч. — Всё хреновей, чем мы предполагали. Они уже могут трансформировать челюсти. А раз так, то очень близки к первой ступени».
— Без тебя знаю, — прошипела в ответ Небула.
«Я Лёхе объясняю. Не подслушивай», — прочирикал пернатый.
— Не чувствуешь их? — покосился я на Викторию-Небулу, которая была мрачнее тучи. Она отрицательно замотала головой.
«И я тоже, — вздохнул Карыч. — Знаете, что это значит?»
— Они спрятались, — продолжила за него Небула. Но вот она качнулась в сторону, один из каблуков хрустнул. — Да зараза! Пошли вы к чёрту! Заколебали!
Она сняла туфельки и швырнула со всей силы в ближайшее дерево, и всё это на глазах у Пули, который покуривал недалеко от нашего внедорожника.
— Ого! Вот это эмоции! — растерянно хохотнул здоровяк, встречая нас. — Случилось что?
— Не нашли щенков, которых она хотела, — развёл я руками.
— Понятно, — Пуля сел за руль, опасливо взглянул на Вику-Небулу в зеркало заднего вида. — Эт самое… соболезную я, вот чо.
— Смотри на дорогу, — огрызнулась Виктория, и уже тише добавила: — Спасибо…
Мы довезли Вику в полной тишине, лишь на фоне звучала тихая заунывная попса. Когда она скрылась в подъезде, Пуля выкрутил руль, и «Нива» медленно выехала из двора.
— Может, я лезу не в своё дело, Лёха, но Виктория — очень капризная баба, — признался здоровяк.
— Олег, она не баба, — улыбнулся я в ответ.
— Ну капризная женщина. Смысл тот же, — пробурчал Пуля. — Щенков не нашли. Ха! И сразу же психанула. Я разные психи видел, но это прям чо-то с чем-то.
— Женщины разные, и зачастую эмоциональные, — улыбнулся я.
— То-то и оно, брат, — тяжело вздохнул Пуля. — Хоть бы моя Леночка оказалась не такой.
— Так вы уже сколько встречаетесь, — хмыкнул я.
— Несколько недель — это не несколько лет, сам понимаешь, — вздохнул здоровяк.
Затем он начал болтать о том, как у них всё сложно, и как он мирится с её эмоциями, а я вновь погрузился в размышления.
Если всё так, и гончие спрятались окончательно, что получаем в итоге? Найдёт ли их Карыч? Ведь насколько я понял, ситуация осложнилась. Об этом надо более подробно расспросить пернатого. Да и Небула промолчала, она тоже в шоке и пока не понимает, что делать дальше.
— Вот падла! Куда ты щемишься⁈.. — зарычал Пуля и вывернул в сторону, а затем как-то странно охнул.
Перед нами остановился чёрный тонированный джип, очень похожий на Гелендваген. Из него вышли четыре амбала, а следом и… Анаболик.
— Так, сиди здесь, — процедил Пуля, расстёгивая кобуру под мышкой. — Я разберусь.
Он хотел открыть дверь, но один из амбалов поднял дуло автомата, направляя в лобовое стекло.
— Да твою ж мать, — нервно засмеялся здоровяк. — Какого чёрта он нас прессует?
Анаболик подошёл к моему окну, постучал в него печаткой.
— Выходи, Алексей, — пробубнил его голос за стеклом.
Я открыл дверь, покинул салон.
— Всё нормально? — процедил здоровяк вдогонку, которого держал под прицелом автоматчик.
— Не переживай, Пуля, — оскалился авторитет. — Не трону я твоего дружка… если, конечно, он не виновен.
— В чём не виновен? — спросил я.
— А вот это мы сейчас и узнаем, — Анаболик довёл меня до гелика и пригласил в салон.
Мы уселись на заднем сиденьи, и авторитет достал из-за пазухи овальный предмет с сетью вытравленных дорожек, вроде паутины.
— Короче, Алексей, нам надо с тобой решить кое-что, — оскалился Анаболик, и протянул мне камень. Вторую руку он запустил за пазуху, и я услышал сухой щелчок курка. — Клади ладонь на эту штуковину.
Глава 14
— Что это? — посмотрел я на Анаболика и встретил очень напряжённый взгляд.
Хотя я догадывался, что он от меня хочет — правду.
Видно, сынок выплеснул из своего поганого рта столько противоречивого дерьма, что авторитет решил разобраться, с чего же началось наше противостояние.
Анаболик всё же не идиот, перестраховался. Прямо напротив себя, в спинке кресла, я заметил непонятную серую пластину. Она блестела, будто была натёрта до блеска. Но никто её, понятное дело, ничем не натирал. Это артефакт, который глушит мои способности. Так что даже при большом желании я не смогу воспользоваться ими. Именно это и заставило моё сердце забиться чуть сильнее.