Напоследок еще поцеловавшись, мы расстались. Я вернулся к «Ниве», в которой дремал Пуля, постучал в окно своей печаткой. Здоровяк подскочил на кресле, сразу же хватаясь за подмышку, где была спрятана беретта.
— Тьфу на тебя! Лёха, ну ты прям как этот!.. — пробасил здоровяк.
— Как кто? — улыбнулся я, устраиваясь в пассажирском кресле.
— Как диверсант, вот кто, — прорычал Пуля. — Так и приступ схватить недолго.
— Ты просто очень напряжён, дружище, — хлопнул я его по плечу. — Расслабься. Жизнь прекрасна.
Пуля завёл «Ниву» и, плавно переключив коробку передач, нажал на газ. Наш автомобиль сорвался с места, визжа резиной.
Здоровяк вырулил на проспект Мира, прищурился, посматривая на меня.
— Что-то ты довольный как слон. Свидание так понравилось? — поинтересовался здоровяк.
— А то, — ухмыльнулся я. — Я ж говорю — жизнь прекрасна.
Пуля не стал допытываться, и так было понятно, что наши отношения с Софьей вышли на новый виток. И я впервые в этом мире почувствовал, что не одинок. Тепло разлилось на сердце и согревало его, а шёпот Софьи и её нежные губы не выходили из головы.
Так я и доехал до поместья под тихое бурчание Пули, который жаловался, что его Леночка вдруг захотела себе туфельки за пять тысяч рублей, а затем ему пришлось оплатить абонемент на годовое посещение фитнес-клуба.
Что я мог сказать в ответ? Да ничего. Это их дела, вот пусть сам и решает, как поступать. Но Пуля и не спрашивал у меня совета, его просто прорвало на откровения. Не с кему поделиться наболевшим.
Выговорился он, когда мы подъехали в поместье. И нас встретил у ворот Матвей.
— Алексей Михайлович, там вас просят подойти, — сообщил он. — Княжич Долгопрудный ждёт вас у стрельбища.
— Что хотел? — удивлённо спросил я начальника охраны.
— Да хрен его знает, — пожал плечами Матвей. — Но он поддатый, и настойчиво требует вашего визита.
Странно. Что ему надо от меня? Выяснить это я решил незамедлительно. Отправился к межевым столбам и той калитке, что вела на территорию Долгопрудных.
У столбов меня ждал княжич. Он решил устроить место отдыха, расчистив от травы небольшую полянку. Впереди я заметил столик с раскладными стульями, зонт и блюда с выпивкой, на которую налегал Долгопрудный.
— О, Лёха, привет, дорогой! — воскликнул княжич, заметив меня лишь когда я оказался в пяти метрах от границы поместья. — Проходи, присаживайся!
— У меня ещё куча дел, Юр, — слукавил я. Просто не хотелось употреблять лишнего и слушать его пьяные бредни. — Ты хотел меня срочно видеть. Что случилось?
— Завтра случится, — хохотнул княжич. — Мой день рожденья. Природа, шашлычок, музычка, в общем, все как у людей, вот и хочу тебя пригласить. Кстати, своих друзей приводи. Ты ж знаешь, я каждому рад. Особенно Настюшке. Кстати, как она там поживает? А то не звонит, не пишет.
— Работает Настюшка, не щадя своих сил, — произнёс я, подойдя к столу. — Конечно приду. И когда начинается торжество?
— Да вот в полдень и начнём. Будет много гостей. Многих ты уже знаешь, — довольно улыбнулся Долгопрудный. — Отца не будет, правда. Уехал уже в свою Францию. Там фермеры навозом пару дорог перекрыли, чтобы субсидии выбить, вот он и поехал разбираться.
Фермеры прям дерзкие ребята. В прошлый раз требовали зарплату, теперь субсидии. Но раз они являются ключевым звеном и понимают это, почему бы и не покачать права.
— Понятно, ну раз так, придём, — кивнул я в ответ.
— Все придёте? И Настюша? — с надеждой взглянул на меня Долгопрудный, глотнув из стакана янтарного напитка. — Я ж хотел с ней серьёзно поговорить. Мы вот-вот отплываем на Волгу…
— Это вы уж с ней обсудите, — улыбнулся я одним уголком губ. — Ну всё, мне пора. Отлично отдохнуть.
— И тебе, — поднял он руку. — Не опаздывайте!
Я вернулся в поместье, по пути обдумывая, что же подарить княжичу. Завтра с утра придётся прошвырнуться на рынок и присмотреть подарок. Нужно что-то не слишком дорогое и в то же время необычное. А самое главное — чтобы княжич оценил это.
Придётся поломать голову над этим.
Сообщив коллегам, что завтра все вместе идём на днюху княжича, я заметил, как обрадовался Пуля, а Захарыч вновь категорично проворчал, что терпеть не может эти буржуйские посиделки, но согласился. Настюха в свою очередь побледнела, сняла с себя фартук и швырнула в дальний угол кухни.
— Ты чего, Насть? — удивлённо проводил я взглядом этот красноречивый жест.
— Да опять будет звать в это чертово плавание, — выдавила Настюха. — А я уже говорила, что пока сомневаюсь.