Я же проверил подарок, стараясь не повредить печать. Рукоять, которая являлась и пробкой в том числе, заходит довольно плотно, а в импровизированных ножнах плескался напиток. Здесь литра два точно будет, если не больше.
Сбоку я различил корону, три звезды под ней, и отчеканенную витиеватую надпись — «Империум».
Подарок был куплен, и я вернулся в магазин Зинаиды, которая как раз отпускала покупателя. Тот, довольный, тащил коробку с изображением быстроплиты.
— Товар отличный! Я вам даже завидую! — бросила ему вслед Зина, и нахмурилась, отворачиваясь от меня. — Ну и чо вернулся? Иди вон… куда ты там шёл.
— Зин, что за детские обиды? — улыбнулся я. — Смотри, какой я подарок для Долгопрудного приобрёл.
Зина замерла на полпути к дальнему прилавку, оглянулась.
— Эдик меня пригласил на его день рожденья, — улыбнулась она, причём улыбка её была слегка растерянной. — Не знаю, что ему подарить, но мой кавалер сказал, что сам решит. А можно взглянуть?
— Конечно, только не откупоривай, — предупредил я.
— Ты нормальный? — хихикнула Артишок, принимая от меня меч. — Откупоривай! Ха-ха! Это же меч!
— Не совсем это меч, я бы сказал, — заметил я, но Зина меня не слушала. Она рассматривала хитроумную вязь на ножнах.
— А ну-ка, — взялась она за рукоять, пытаясь вытащить клинок, которого не было. — Долой врагов Империи! Кто к нам с мечом придут, тот получит пи…
— Хлоп! — раздалось в ответ.
— А эт чо такое? — Артишок растерянно замерла с рукоятью в руке, вглядываясь на серебристую печать. Затем она потрясла ножны, прислушалась. — А-а-а, понятно. Бухлишко для княжича. Что ж, умно, одобряю.
— Только смотри не дёргай за вон ту фиговину, — предупредил я.
— Вот так? — Зина схватилась за чеку. — Ладно, шучу я так. Расслабься. Держи свой презент.
Я забрал меч из рук Зины, заметив, что она вновь надула губы.
— Ладно, у меня дел полно. Сейчас ещё и клиентуры много. Так что можешь идти, — пробурчала Артишок.
— Так мы одни, Зин, — хмыкнул я. — Ну, что ты хотела показать?
— Так тебе же неинтересно, — скривилась Зина.
— Кто тебе сказал?
— Мне пришла партия манорубок, причём таких в Москве ваще хрен найдёшь, — Зина повела меня за локоть к дальнему углу.
Мы остановились напротив округлых металлических ящиков.
— Так, и как там открывается? — Зина присела у одного из ящиков. — А, вот.
Она нашла пульт, клацнула на одну из кнопок. В одном из ящиков раздался щелчок, крышка медленно открылась, сверху появился раструб, затем сбоку вылез цилиндр с решёткой, через которую по идее должен выходить фарш.
— Бесшумный режим, подсветка, автономный генератор на кристаллах, офигенная заточка по тульской технологии… Любая хозяйка с руками оторвёт, — довольно сообщила Зинаида. — Я одну такую забрала домой.
— И в какую цену? — улыбнулся я.
— Решила продавать по шестьсот, — хмыкнула Артишок, любовно поглаживая блестящий хромированный корпус манорубки.
Долго я не раздумывал. Настюха обрадуется, я уверен, а у нас начнут появляться котлетки на второе из домашнего фарша.
— Вот, держи, — протянул я шесть новеньких сотенных купюр.
— Эт чо ты мне деньги суёшь? Накой? — лицо Зины вытянулось от удивления. — Ты хочешь купить, что ли?
— Ты так рассказала, что у меня не было выбора, — рассмеялся я.
— Да ты ж мой хороший, — расплылась в улыбке Зинаида. — Подожди, я тебе её упакую по красоте.
Прикупив манорубку, я перекинулся ещё парой слов с Артишок, а затем подхватил увесистую разноцветную коробку и вышел из магазина.
Центральное управление Гильдии лекарей, совещательный зал, в это же время
Аргамаков Зиновий Павлович ещё раз обвёл хмурым взглядом руководителей региональных ведомств. Он уже сообщил о напряжённом разговоре с Меньшиковым, итог которого очень его напрягает.
— И, конечно, все замолчали, — тихо произнёс он, затем взглянул в сторону своего старшего помощника. — Может у вас есть что сказать, Пётр Романович?
— Я предлагаю собраться в поместье Меньшиковых и ещё раз переговорить с князем, — донесся подавленный голос Ковригина. — Другого решения я не вижу.
— И как вы себе это представляете? — оскалился глава гильдии. — Вы, видно, плохо меня слушали. Меня предупредили. Князь Меньшиков представляет верхушку столичного аристократического общества. Он уже всё сказал, и другого решения быть не может. А конфликтовать с ним, сами понимаете — это конфликтовать со всеми аристократами столицы.