— Зиновий Павлович, я хочу внести свою лепту в дискуссию, — проскрипел руководитель тушинского филиала гильдии. — Сдаётся мне, что если гильдия промолчит, будет ещё хуже.
— Вы правильно мыслите, Аристарх Мефодиевич, — одобрительно кивнул Аргамаков. — Моя репутация на кону. Да что там моя, репутация всей гильдии, каждого, кто собрался в этом зале.
— Но как ответить тому заносчивому лекарю… как его зовут?
— Алексей Логинов, — напомнил ему глава гильдии.
— Да, Логинов… так вот, я пока не придумал, как поступить, — добавил старик. — Хотя надо уже сейчас накидать план действий.
Лещов Михаил, самый молодой из руководителей, поднял руку.
— Да, Миша, что ты хотел предложить? — выставил руку Аргамаков, давая ему слово.
— Уважаемый глава гильдии, уважаемые руководители, — почтительно закивал белобрысый парень, — может, я что-то не понимаю? Алексей Логинов — барон. Он аристократ. Так почему он не может лечить таких же аристократов, как и он?
— Михаил, вы видно забыли о пункте сто сорок девятом лекарского кодекса, — просипел полный мужчина справа, Роман Иваныч, управляющий филиалом в Сергиевом Посаде. — Если вкратце и общими словами, смысл сводится к следующему: лекарь, независимо от своего дворянского статуса, не допускается для лечения аристократов.
— Не допускается — это ведь не одно и то же, что «не имеет права», — заметил Михаил.
— Смысл один и тот же, — сухо заметил глава гильдии, и Михаил замолк, слегка краснея и кивнув в знак согласия. — Может, вы не будете с нами пикироваться, а предложите нам выход из ситуации?
— У меня пока нет решения, — тихо произнёс Михаил.
Ещё полчаса шло совещание, но толку от него не было. В итоге Аргамаков отпустил всех, кроме Михаила.
— Миша, а ты всё-таки можешь помочь, — задумчиво произнёс Аргамаков.
— Вы не подумайте, Зиновий Павлович. Я ничего против гильдии не имею. Наоборот, осуждаю действия барона Логинова, — проблеял Михаил. — Просто мне всё равно непонятно. В кодексе целителей об этом ни слова, а в кодексе лекарей этот пункт прописан.
— Ты не в том направлении думаешь, Михаил, — добавил строгости в свой голос глава гильдии, изучающе посматривая на молодого руководителя. — Кажется, ты говорил, что у тебя помощник — отличный кризис-менеджер.
— Да, конечно. Анатолий прекрасно справляется на своей должности, — взгляд Михаила ожил, он схватился за телефон. — Могу набрать его.
— Да, позвони и направь его ко мне в кабинет, — тихо произнёс Аргамаков. — Только никому не сболтни лишнего. Считай, что эта информация остаётся между нами.
— Да, конечно, Зиновий Павлович! — воскликнул Миша. — Зачем мне кому-то распространяться об этом.
— Тогда ступай, а завтра в полдень пусть он подъедет сюда, — произнёс глава гильдии и проводил Михаила до двери.
Затем Аргамаков вернулся в своё кресло, налил воды в стакан и залпом выпил. С завтрашнего дня этот Анатолий начнёт работать по полной. Нужно набросать несколько планов, которые помогут поставить на место барона Логинова и показать, кто тут главный.
Добравшись до поместья, я первым делом вручил манорубку Настюхе. Она мыла посуду на кухне гостевого дома и тихо подпевала что-то неразборчивое под нос.
Услышав, как я поставил на пол запечатанную коробку, она обернулась. Взгляд замер на яркой упаковке, заблестел. Она открыла рот, бросив тарелку в раковину.
— Это… это… манорубка «Империум»? — она вытаращилась на коробку. — Только не говори, Лёша, что там лежит что-то другое.
— Открой и увидишь, — улыбнулся я, замечая как Настя кинулась к упаковке, буквально разрывая её.
— Да! — воскликнула она, да так, что на кухне появился Пуля. Он оглядел комнату, затем уставился на коробку, из которой Настя вытаскивала бытовой прибор, поблёскивающий стальными боками.
— Ну ничё се, — прогудел он. — И где вы такой агрегат достали?
— На рынке. Решил Насте презент сделать, — признался я. — Она ведь у нас вроде как дежурная по кухне.
— Ох, спасибочки, Лёшка! Ты даже не представляешь, на что эта штука способна, — довольно улыбнулась Настюха. — Только помогите мне его поднять. Тяжёлая, зараза.
Я подхватил увесистую манорубку, установил на столешницу рядом с холодильником.
— Дай-ка я догадаюсь. Она рубит мясо и делает фарш, — с улыбкой произнёс я, и Пуля хохотнул от моей удачной шутки.
— Ты чего разоралась, Анастасия? — проворчал заспанный Захарыч, появляясь на кухне, затем уставился на манорубку. — А, пПонятно.
— Не только фарш, Лёша, а ещё и домашние сосиски, и купаты, и рулетики заворачивает, — довольно сообщила Настя, осматривая прибор.