— Ой, ладно вам, с вами спорить, Егор Захарович… — хихикнула Виктория.
— А вы не спорьте, послушайте мудрого человека, — улыбнулся старик.
На этом наш обед завершился. Мы с Настюхой вернулись в приёмную, и в этот момент в приёмную зашла целая процессия. Пациента поддерживали два крепких парня, рядом шла скорее всего супруга больного.
Сам же пациент, усатый мужчина лет пятидесяти, в очках и тёмном костюме, выглядел очень плохо. Он задыхался, а его лицо и шея были отёчными. Также я отметил свистящее дыхание.
— Всё хорошо, я просто… ингалятор дома забыл, — просипел он.
— Дорогой, он тебе не поможет, — вздохнула женщина с собранной на голове косой. На её лице размазалась тушь от выступивших слёз.
— Сразу на кушетку, — пригласил я пациента. Когда они довели его, я попросил их покинуть приёмную.
— На что жалуетесь? — спросил я у мужчины.
— Барон Афросимов, — представился пациент, с трудом выговаривая слова. — Горло будто сжалось… не могу вдохнуть… и вот, лицо распухло.
— Глотать тяжело?
— Да… и будто застряло что-то…
Я не стал больше его мучать, решил опросить женщину.
— Вы его супруга? — обратился я к ней.
— Да, жена, — кивнула женщина, вытирая слёзы платком. — Два часа назад поел рыбу, орехи, выпил бокал вина. Затем Володя пожаловался на лёгкий зуд нёба. И через полчаса всё отекло, он начал задыхаться. Хорошо, что у нас машина была у дома…
Барон засвистел, затем принялся кашлять, причём кашель был лающим.
— То есть вы сразу поехали в нашу клинику? — предположил я. — Это важно.
— Да, десять минут в дороге, — закивала супруга и в надежде взглянула на меня. — Вы сможете его вылечить? Он ещё гипертоник. Я грешу на очередной приступ гипертонии.
— Кашель появился давно?
— Ох, давно, да. Долгое время лечились от хронического бронхита. Но вроде всё прошло.
— Понятно. Ваш супруг что-то принимает из лекарств? — поинтересовался я, сплетая диагностический щуп.
— Да, как всегда. Эналаприл, — супруга погладила барона по руке. — Тихо, Володенька, всё будет хорошо.
— И долго он его принимает? — задал я очередной вопрос, ловя себя на мысли, что пока ничего непонятно.
— Последние восемь месяцев. Вот сейчас таблетки пьёт, и нам ещё ингалятор прописали, там тоже эналаприл содержится и какие-то травы, не помню. А мы ингалятор забыли дома, представляете? Так спешили… — призналась супруга барона. — Но ранее подобных эпизодов не было. Это просто… ужас какой-то…
— У него аллергия есть на цветущие растения или продукты? — спросил я на всякий случай, но уже знал ответ.
На лице нет даже малейшего признака крапивницы, кожа нормального оттенка. Но она уже начинает приобретать бледный цвет.
Асимметричный отёк лица увеличивался на глазах. Язык барона уже распух и мешал вдохнуть. Лёгкие почти не поднимались при вдохе и Афросимов дышал часто и с уже более чётким свистом.
— Настя, готовь скальпель, — сухо и довольно громко обратился я к Насте.
— Коникотомия? — спросила ассистентка, бросаясь к шкафчику.
— Да, — кивнул я в ответ.
Я не успеваю продиагностировать барона. И единственное решение сейчас — дать возможность его лёгким спокойно работать. А уж потом я методично и не спеша разберусь, что происходит на самом деле с его организмом.
Настя первым дело подала мне нож, на всякий случай протирая его спиртовой салфеткой.
— Зачем это? — округлила глаза баронесса. — Вы что, собираетесь резать Володю⁈ Боже, можно обойтись без этого? У него всего лишь приступ. Подождите!
Барон засипел, выкатывая глаза. Ухватил свою жену за руку.
— Не-ет! — выпалил он. — Ингля… то… дайте… мне…
— Пока мы будем ждать, ваш супруг умрёт от удушья, — пристально взглянул я на супругу. — Решайте быстрее. У нас всего пятнадцать секунд, может даже меньше.
— Ох, я не знаю, — всхлипнула растерянная Афросимова.
— Не-ет, я запрещ-ща!.. — зашипел барон и упал на кушетку.
— Я тоже против! — баронесса округлила глаза, вцепившись в мой рукав. — Вы же лекарь! Вы можете справиться без этого ножа! Спасите его!
Я тяжело вздохнул. Осталось не более пяти секунд. И тратить их на разговоры я был не намерен.
Глава 20
Барон Афросимов был на грани и уже не мог дышать, вываливая опухший язык. А его супруга злобно посматривала на меня.
— Я запрещаю вам резать моего мужа, — вновь прошипела она. — Вы угробите его.
Я лишь ухмыльнулся в ответ, затем дотронулся до руки баронессы, выплёскивая в её организм анестетик. Добро пожаловать в глубокий наркоз, сударыня.