— Ты лучше мне скажи, он уже вылечил им кого-нибудь? — критично посмотрел он на менеджера.
— Конечно. Уже двух человек на ноги поставил, — радостно заблестел глазами Анатолий. — В смысле исправил магическое ядро, а затем Сметанников с Лисовским вылечили его у себя в резиденции. Правда денег стрясли очень много.
— Чтобы выжить, некоторые тратят состояние, друг мой, — кисло улыбнулся Аргамаков. — Итак. Я понял, что Ветровский уберёт магический фон, исправит ядро, а затем нужны будут отличные целители.
— Да, — кивнул Анатолий.
Аргамаков думал недолго. Вызвал к себе на ковёр Ветровского. Им оказался сгорбленный мужчина в клетчатом костюме. Седые виски выдавали его возраст, а цепкий мудрый взгляд указывал на опыт.
Лекарь-аналитик устроился в кресле рядом с Анатолием, поздоровался гнусавым голосом.
Пришлось Анатолию ещё раз озвучить, к чему они пришли.
— Да, рак терминальной стадии невозможно излечить, — подтвердил Ветровский. — Но наш эксперимент удался, да. Я могу за пару часов снять негативный фон ядра. Тут важно понять одну вещь. Во время снятия фона рак перейдёт в неизлечимую фазу. И вылечить от рака желудка, да ещё в терминальной стадии — очень сложно, вы и без меня это знаете.
— Знаю. Но вы для этого здесь и находитесь, чтобы выдать решение, — сухо произнёс Аргамаков, изучая седого мужчину внимательным взглядом.
— Можно временно облегчить участь, и это стоит бешеных денег, — продолжил Ветровский. — Будет ещё год мучаться, и всё равно умрёт. Анатолий уже вам сообщил, наверное, что Лисовский и…
— Да, я уже в курсе этого эксперимента. Они со Сметанниковым вылечили двух пациентов. Но они слишком обнаглели и дерут такие деньги, что это просто за гранью, — признался им Аргамаков.
— Но вы ведь хотите полностью вылечить Мичурьева, — вопросительно посмотрел на него Ветровский.
— Вы правильно меня поняли, — кивнул глава гильдии. — Анатолий?
— Да, — оживился кризис-менеджер. — В гильдии лекарей есть два сильных магистра, которые до сих пор растут в потенциале и метят в целители.
— Кто им даст туда попасть, ну что ты говоришь, ей богу, — скривился Аргамаков. — Там своя мафия, и делиться с ними куском хлеба с чёрной икрой никто не собирается. Но ладно. Вызови их ко мне. Надо всё объяснить, подписать документы о неразглашении…
— Но деньги им придётся платить, — добавил Анатолий, что-то написав на стикере и повернув его к главе гильдии.
Аргамаков помрачнел, но лишь на пару секунд. Пятьдесят тысяч — это не пятьсот. Накладно, но такие деньги он сможет взять из общей казны.
— Толя, можешь приступать к реализации плана. Теперь ты ответственный за это, — сообщил кризис-менеджеру Аргамаков, замечая мальчишечью радость в глазах подчинённого. — А значит тебе и карты в руки.
— Так, тогда жду как вы договоритесь с магистрами… — начал было Анатолий.
— Ждать не надо. Я им прямо сейчас позвоню, а ты пока проинструктируй этого Мичурьева, — распорядился глава гильдии. — И направляй его в «Возрождение». И это… не забудь навесить видео и звук.
— Это само собой, — улыбнулся Анатолий. — Есть е заклинание, которое как раз передаёт картинку. Зук идеален, и главное, ведётся запись.
— Вот и отлично, — оскалился Аргамаков. — И скажи, пусть подыграет на видео трансляцию.
— Он профессиональный актёр, — закивал кризис-менеджер. — Поэтому с этим проблем не возникнет.
Ну вот, теперь хоть надежда появилась. На этот раз всё должно сработать. Логинов не сможет вылечить пациента, а вот в соседнем «Целебнике», куда будут приглашены магистры и Ветровский, несомненно, победят болезнь. Затем начнётся информационная травля, а в процессе поступят в клинику ещё несколько больных, которые усилят эффект разорвавшейся бомбы.
Репутация этого засранца потерпит крах. Он превратит её в пыль и докажет всем, что Логинов — бездарь, пытающийся построить карьеру на обмане.
Не успел я отпустить очередного пациента, как в приёмную зашёл тощий бледный мужчина с ввалившимися глазами.
— Добрый день. Меня зовут Альберт Мичурьев, — тихо произнёс он. — Куда мне сесть?
Я где-то слышал его фамилию. Она была на слуху. Но вот откуда я его знаю, так и не понял.
— На кушетку, пожалуйста, — пригласил я Мичурьева, и сразу же, пока сплетал диагностический щуп, провёл внешний осмотр.
Кожа бледная, очень близка к синюшной. Взгляд больного угнетённый. Ему трудно разговаривать.
Пока версий плодить не буду. Посмотрим, что скажет диагностика.
Когда я погрузил щуп в грудную клетку пациента, сразу всё встало на свои места. Я даже икнул от того, что обнаружил.