В этот момент из окна сторожки вылетел тёмный сгусток энергии, молниеносно сформировываясь во что-то наподобие стрелы. За секунду он преодолел более десяти метров и ударил в меня. Воздух передо мной заблестел, принимая удар. Полупрозрачный щит колыхнулся, стрела разделилась на множество тёмных игл, подавляющее большинство которых сгорело в защитном барьере, так и не добравшись до цели. Лишь две из них пробились, но тут же отрикошетили в сторону.
Вот он, мой ментальный щит. Я и не знал, что это настолько крутая штука. И отражатель сработал как нельзя кстати.
«Лёха, блин! Тут некр распоясался! Я только пробился через заслон!» — заверещал Карыч.
Да понятно уже. Кто бы ещё в меня швырнул стрелой, да ещё и тёмной?
«Мочи», — отдал я приказ. Коротко и понятно.
— КА-А-АР-Р-Р! — загремело в воздухе.
В небе появился сияющий шар, спикировавший на крышу сторожевого дома. От удара кровля пошла волнами, в разные стороны разлетелась черепица.
Изнутри раздался жуткий вопль, а затем наступила долгожданная тишина. Ворона с торжествующим карканьем вылетела из дыры в крыше, скрываясь за деревьями.
«Можем выдыхать. Твоей охраной управлял некромант. Шустриха его ликвидировала одним ударом», — сообщил мне Карыч.
— Не, ты видел⁈ Ворона! Та самая! Откуда она взялась? — удивлённо пробасил Пуля, всматриваясь куда-то вдаль, затем помог мне встать.
— Я её вызвал, — вздохнул я.
— Ты-ы-ы? А к-как? — уставился на меня здоровяк.
— Расскажу, но потом, — произнёс я, отряхивая штаны и рубаху.
— Лёха, у тебя кровь и шишка, — показал на свой лоб Пуля. — Вот тут.
— На себе не показывай, — буркнул я в ответ. — Знаю.
Да, я пропустил приличный удар. И откуда столько дури у Никиты? Хотя да, это ж был не он, им управлял некромант. Мне просто повезло, что охранник не носил печатку, иначе лежал бы Алексей Логинов с проломленным черепом и прощался с этим миром.
«Феникс» неактивен, так что при всём желании я не смог бы себя восстановить. А «Регенеративные лучи» требовали слишком много энергии и ещё больше концентрации. Но о какой концентрации речь, когда голова гудит словно колокол?
— Всё нормально, подлечусь позже, — успокоил я Пулю, понимая, что это будет не сейчас. Надо прийти в себя, успокоить пульс. Сейчас же сердце колотилось в груди как отбойный молоток, а от избытка адреналина туманился рассудок.
— Надо помочь Матвею, — бросил я в сторону засипевшего начальника охраны.
— Надо ли? — опасно заблестел глазами Пуля.
— Да, ты ведь его чуть не пристрелил.
Матвей валялся на земле и уже сорвал с себя рубаху, под которой я увидел искорёженный бронежилет. Он спас его.
— Ох-х-х, — услышал я голос начальника охраны. — Тяжело… задыхаюсь…
Я отправил заряд анестетика в Матвея, затем рванул в его сторону.
— Лёха! — зарычал Пуля, но я не остановился.
— Только шевельнись, ублюдок! — подскочил он к Матвею, наводя на его лицо пушку. — Только попробуй. И я те мозги вышибу, мать твою!
— Оставь его, Олег, — выдавил я, чувствуя, что боль в районе виска вернулась. Пришлось ещё раз себя обезболить.
— Этот фраерок хотел тебя прикончить. Не подходи к нему, Лёха, — процедил Пуля, продолжая держать на мушке начальника охраны. — Я сам с ним побеседую.
— Это был не он, Олег, ты же видел его глаза. Так что оставь его в покое, — положил я руку на плечо здоровяка. — Им управлял некромант. Отойди
— Нет, я буду страховать тебя, — возразил напряжённый как струна здоровяк, целясь в голову Матвея.
— Если так тебе спокойней — пожалуйста, — бросил я ему. Спорить тут бесполезно. Олег не отступит. Главное, чтобы он случайно не пальнул в Матвея.
Я склонился над начальником охраны, нашёл по бокам бронежилета липучки и рванул их, освобождая грудную клетку подстреленного. Затем разорвал майку, осматривая кожный покров.
Пули не дошли до тела, застряли внутри броника, и это было хорошей новостью. Хотя синяки после ударов серьёзные. С горем пополам я провёл диагностику, обнаружив, что, ко всему прочему, у него трещины в двух рёбрах. Приличные такие трещины под ключицей слева и справа в районе сердца. И при каждом расширении грудной клетки велик шанс, что рёбра щёлкнут, сместятся и могут пробить плевральную полость. А там сердце.
Так. Сконцентрироваться — и вперёд. Я пару раз глубоко вдохнул, протяжно выдохнул. Пульс начал успокаиваться. Через несколько секунд я принялся за дело.
Восстановить рёбра Матвея получилось быстро. Я убрал отёчность, регенерировал мягкие ткани вместе с кожным покровом. После моей терапии синяки сошли на нет. Вместо них всего лишь лёгкое покраснение, будто след от свежего ожога первой степени.