— И ладно там на сцене. Удары подушками. Что с них будет?
— Но вы улетели со сцены, споткнулись, — напомнил я.
— Вы были на моём спектакле⁈ — радостно воскликнул Брыльский, взмахнув руками и задевая ванночку с инструментами, которую Настя не успела убрать в шкаф. Скальпель, зажимы, пинцеты разлетелись по полу.
— Ох, простите меня! — трагично по-актёрски воскликнул Брыльский, прижимая руки к груди. — Опять эти странности. Я всё ломаю уже второй день, всё задеваю. Сам не свой.
— Я соберу, не переживайте, Михаил Христофорович, — Настя кинулась на пол, сгребая в ванночку всё, что рассыпалось по плитке.
— Может, ударились за кулисами после того полёта? — предположил я, вновь собирая диагностический щуп, потому что предыдущий сбился.
— А, нет, конечно! Да, я споткнулся. Но меня поймали за кулисами, — улыбнулся Брыльский и затем сморщился, ударившись коленом в ножку стола. — Проклятье-е-е.
Я перешёл на изучение мозга. Мозжечок, основной координирующий центр, в порядке. Вообще с ним никаких изменений.
Он как раз и обеспечивает плавность и последовательность движений. Он же контролирует мышечный тонус и равновесие.
Но Брыльский падал и дёргался так, будто не контролировал свои действия.
— Какое-то пятно, — пробормотал я, замечая что-то между мозжечком и границей двух полушарий мозга.
— Что вы говорите? — испуганно спросил Брыльский. — Какое пятно? Что, у меня опухоль⁈
— Прошу вас, успокойтесь. Это не опухоль, — пробормотал я, концентрируясь именно на этом пятне. Затем я настроил фокус и всмотрелся в него.
И в этот момент пятно шевельнулось, а затем нырнуло в щель между мозжечком и затылочной долей. Я аж дёрнулся от неожиданности.
Ни хрена себе, это ещё что такое⁈
Глава 15.
Глава 15
Неужели это то, что я подумал? Из памяти Алексея всплыли несколько моментов учёбы в Академии. Во время учебы даже видео смотрели на эту тему.
Блуждающее пятно не относится ни к организму Брыльского, ни к его ментальной энергии, которой, пусть в зачаточном состоянии, но всё же обладал актёр.
Это навязанное извне, чуждое, что мешает Брыльскому нормально существовать. Проклятье, причём не особо сильное. Но понятно, что даже такая мелочь может привести к несчастному случаю.
Споткнётся на лестнице и скатится вниз, сломав себе шею. Или под машину попадёт, упав на пешеходном переходе. Да мало ли моментов, чтобы погибнуть? Как там у классиков было? Плохо то, что человек иногда внезапно смертен?
«Да, подтверждаю. Кто-то навесил на старикана проклятье», — признался Карыч.
— Что там, Алексей Михайлович? Вы так странно замерли, — услышал я откуда-то издалека взволнованный голос Брыльского.
— Михаил Христофорыч, всё хорошо. Расслабьтесь, — попыталась успокоить его Настя. — Алексей Михайлович диагностирует вас.
В это же время я усилил концентрацию, навёл фокус туда, где спряталось тёмное пятно, и оно тут же поменяло своё местоположение. Теперь попыталось пролезть между теменной и затылочной долями мозга, но вдруг замерло.
«Экстрактор»! Воронка вылетела из меня и добралась до пятна. И пакость вроде даже потянулась в неё, но затем вырвалась, вновь забилась под мозжечок. Ну а я понял, что силёнок у меня пока не хватает, чтобы вытащить эту дрянь.
Хотя есть выход. Если бы недавно не было тёрок с некромантами, может быть я даже и не вспомнил о кинжале и его воздействии на стороннюю магию. Ну а сейчас это первое, что пришло в голову.
Оторвался от диагностики, сразу же убрал щуп.
— Я скоро вернусь, — сообщил я растерянному актёру.
— Что у меня? — подавленно спросил он. — Опять тромб? Или это… — он понизил голос до полушёпота, — … рак?
— Я всё расскажу, когда вернусь, — как можно более спокойно произнёс я, отозвав Настю в сторону. — Но точно не рак и не тромб.
— Ты меня пугаешь, Лёша, — пробормотала ассистентка. — Что ты нашёл?
— Насть, улыбку на лицо и успокаивай его. Говори, что скоро вылечат, — так же тихо проговорил я. — Пока ничего не могу сказать. Мне надо съездить в поместье. Полчаса.
Настя вздохнула, попыталась успокоиться, натянула улыбку.
— Вот, только естественней, чтобы наш артист не начал волноваться. Иначе, если запаникует, разгромит нам кабинет к чертям собачьим, — объяснил я очень туманно и непонятно для ассистентки. Но она это приняла.
— Что мне ему говорить? — пробормотала Настюха.
— Пообщайся с ним насчёт его творчества. Он любит про себя рассказывать, — хмыкнул я. — И не подпускай к шкафам. Сидите за столом и беседуйте. Вон, чаю ему предложи.