Мы обнялись, и Державина поцеловала меня в щёчку.
— Отец совсем ошалел, — хихикнула она. — Он вдруг оказался против наших встреч.
— Странно, что его это смущает, — заметил я, провожая княжну на процедуры. — Барон, успешный бизнес, обрастаю хорошими связями.
— Вот и я про то же, — хихикнула Софья. — Ничего, остынет. Бывает у него такое.
Затем Софи охнула, побледнела, заметив кого-то у входа в коридор.
— Саша? А что он здесь делает? — пробормотала княжна.
Процессия из пяти человек — трое мужчин и две женщины — остановились у регистратуры. Все в строгой тёмно-синей униформе инспекции с погонами, лишь один, светловолосый, в чёрном костюме.
— Проверка? — удивился я. Почему Захарыч не предупредил.
— Я в купель, — жалобно охнула княжна, кинувшись к процедурному кабинету.
Виктория застыла за стойкой. К этому времени я подошёл к комиссии, а ко мне присоединился Захарыч.
— Добрый день, а что, собственно, происходит? — обвёл я их слегка растерянным взглядом. — Мы что-то нарушили?
Мужик с кустистыми усами злорадно оскалился, развернув передо мной корочку.
— Яков Петрович Рохлин, инспектор Импнадзора, — сладким голоском произнёс он, бегло окидывая взглядом всё, что находится в коридоре, затем посмотрел на меня. — А вот мы сейчас и выясним, нарушаете вы или нет.
В это время белобрысый парень, которого Софья назвала Сашей, достал смартфон и включил камеру.
— Съемку начал, — буднично произнёс он. И я поймал себя на мысли, что его лицо всё же мне знакомо. Только где я его мог видеть?
— Ну что, — Рохлин увлеченно почесал ладони, затем достал блокнот и вооружился миниатюрной шариковой ручкой, похожей на огрызок. — Поехали. Показывайте свою богадельню.
Глава 18
Вместе с Захарычем мы сопроводили комиссию в первое помещение — приемную, где мы с Настей и принимали пациентов.
Я чувствовал напряжение, исходящее от Захарыча, слышал Настины вздохи. Хотя сам не испытывал ни малейшего волнения. Понятно, что нет ничего идеального. В любом учреждении можно найти косяки, если постараться. А Рохлин постарается, я в этом не сомневался.
С другой стороны, что они могут найти? Мелочевку?
Я вспомнил выражение лица Софьи. Она узнала того парня, что снимал на камеру, а я все продолжал думать, где мы с ним встречались.
— О, а вот и первое нарушение! — радостно воскликнул Рохлин, остановившись напротив шкафа и делая отметку в своем блокноте. — Прекрасно! Так, а что у вас с лекарским креслом? Не вижу штампа гос образца.
— На спинке кресла оттиск, — сообщил я. — Присмотритесь, пожалуйста.
— А-а-а, точно, — разочарованно протянул Рохлин. — Так, ладно. Здесь все осмотрели. Следующая комната.
Мы продолжили экскурсию по «Возрождению». Рохлин то и дело цеплялся до мелочей. А когда посетили купель, в которой принимала процедуры Софья, этот дотошный инспектор нашел серьезный косяк.
Ну это он так подумал.
Воскликнул он, причем так звонко, что у меня ухо заложило. Якобы купель не имела регистрационного номера, и это было серьезным нарушением.
— О да, теперь уж точно получится, — посмеивался под нос Рохлин, когда мы выходили в коридор. Что получится — понятно. Закрыть нашу клинику. Но у меня было другое мнение. Хоть Настя с Захарычем и бледнели на глазах, я вел себя спокойно и даже позволил себе улыбку.
— Зря улыбаетесь, Алексей Михайлович, — заметил Рохлин, останавливаясь у дивана в коридоре. Затем сел, как и остальные члены комиссии. — Ничего не вижу смешного и радостного. Выявлено много мелких нарушений, и одно такое, что впору вешать замок на вашу клинику.
— Например? — вопросительно взглянул я на него.
— Что «например»? — опешил Рохлин. — А, вы хотите подискутировать со мной? Хе-хе, ну давайте пообщаемся. Сейчас я вам перечислю нарушения.
Захарыч стоял бледной тенью рядом и массировал рукой в районе сердца. Надо заканчивать с этим спектаклем, а то еще старичку плохо будет, потом откачивай его.
— Я жду, — поторопил я инспектора.
— Сейчас, доберусь до начала, — Рохлин полистал блокнот, останавливаясь. Глаза его сверкнули. — О, вот оно. Итак-с, начнем… Маркировка на обеззараживающих средствах отсутствует. Сильнодействующие препараты, а это антибиотики и концентрированный урр, не в отдельном закрытом сейфе, а на виду. Не поверен энерго-стетоскоп, а также отсутствуют бирки с уровнями разрядов на электродах дефибриллятора…
— По новым нормам, в частных клиниках маркировка на обеззараживающих средствах не обязательна, — парировал я его замечания. — Сильнодействующие препараты могут храниться в лабораторных шкафах, если дверцы закрываются на замо́к. Поверка стетоскопа есть, указана в отдельном журнале. Это ведь тоже допустимая мера, верно? Ну а бирки на электродах не нужны. Дефибриллятор базовой мощности, если вы не обратили внимания.