— Я был уверен, что уйду отсюда с тобой, — сказал Максим своей подруге.
— Но тут пришла Она! — закончила Кучерявая его мысль.
Максим попытался объяснить:
— Хочу проследить, чтобы у нее все было хорошо. Мне показалось, она тут никого не знает. Она ведь младше, чем кажется… Еще совсем ребенок…
Кучерявая улыбнулась, придумав решение этой проблемы:
— Приезжай ко мне, когда освободишься…
Максим продолжал ее обнимать и пока молчал. Но его взгляд и сексуальная улыбка выдавали то, что он не раздумывает, а просто дразнит свою подругу.
— Неужели какая-то несмышленая девчонка заставит тебя забыть обо мне? — Кучерявая соблазнительно надула губки.
— Никто не заставит меня забыть о тебе! — шепнул ей Максим. — Увидимся часа через три!
Еще пару часов Максим провел, наблюдая за Наташей. Ее спутник много пил, хотя и так был уже сильно пьяный, а вскоре стал часто и надолго исчезать, наверно, в туалете.
Выловив очередной момент, когда Наташа осталась за столом одна, Максим подошел к ней:
— Давай, я отвезу тебя домой.
— Я пришла сюда не с Вами, и не с Вами отсюда уйду! — последовал ее гордый ответ.
— Боюсь, что тот, с кем ты пришла, уже не в состоянии даже вызвать тебе такси.
Учитель сел на свободное место Дениса, и Наташа отвернулась, не желая, чтобы он попадал в поле ее зрения. Максим взял ее за руку — за пальчики — и попросил ласково:
— Зайчик, пойдем. Свадьбы обычно до двенадцати ночи длятся, а значит, через полчаса всё равно все пойдут по домам.
Надув губы, девушка продолжала смотреть в противоположную сторону.
— Ну, милая, солнышко, радость моя, ну пойдем!
По его интонации Наташа слышала, что он улыбается. И хотелось улыбнуться ему в ответ.
— У Вас под партой словарь синонимов русского языка? — хихикнула она иронично.
Набралась решимости оглянуться на него — и пожалела об этом. Дороги назад нет: от него потом нельзя отвернуться. Так должно быть всегда! Вот именно так, как в это мгновение! Он должен быть рядом, улыбаться ей, держать за руку, называть ее ласковыми словечками! И подвозить до дома. Наверно, уговорить девушку — для него проще простого… Наташа понимала, что не в силах сказать ему «нет». Думала, будет стыдно смотреть ему в глаза после вчерашнего признания, но было очень комфортно в его присутствии. Несмотря ни на что! Чувствовала себя уверенно рядом с ним. Точно знала, что он ее здесь не бросит, сколько бы она ни сопротивлялась. Его спокойный голос не позволял ей даже понервничать по привычке.
— У тебя тоже красивые пальцы, — сказал он, поглаживая ее руку. — Особенно вот этот! — приподнял немножко вверх ее крохотный мизинчик.
Наташа, не сдержавшись, улыбнулась. На глаза навернулись слезы.
— Малыш, ты же понимаешь, я без тебя отсюда не уйду.
— Пойдемте, — смилостивилась, наконец.
В машине, плавно разруливая серпантины узких сочинских улиц, пытался разговорить девочку, но она отвечала грустно и односложно. Максим понимал, в чем причина. Уже ближе к дому с чувством безысходности предположил:
— Может, это и к лучшему? Может, хоть теперь ты решишь, что я тебя недостоин, и перестанешь тратить на меня свой актерский талант?
У Наташи полились слезы по щекам. Она вытерла щеки манжеткой теплой куртки и закричала ему:
— Неужели Вы не понимаете?! Я сойду с ума от переживаний, умру, но все равно буду любить Вас! Это сильнее обстоятельств! Это не прекратится только потому, что Вы с кем-то целовались!
Конечно, ему не понравилось, что она повышает на него голос, но ответить ей хоть что-нибудь — оказался не в силах. Через пару мгновений остановил машину возле ее дома. Собрался проводить ее до двери, чтобы удостовериться, что в подъезде ее не ждет маньяк, но девчонка выбежала, бросив напоследок грубое «досвиданье» и громко хлопнув дверцей.
Только сейчас впервые понял, что ее чувства — не простое увлечение. Уже столько времени он испытывает на себе ее симпатию — еще с той встречи летом после его переезда в Дагомыс, когда она караулила его возле дома родителей. И до сегодняшнего дня, до этой минуты не воспринимал ее чувства всерьез. Как само собой разумеется считал, что четырнадцатилетним девочкам парень может только нравиться, и не более того.
А ведь, скорее всего, Наташа сейчас единственная девушка, которая его искренне любит… Любит не за внешность и не за то, что он единственный молодой учитель в школе… Любит так, что может поговорить совершенно откровенно. И может сказать, что он не прав, а не лицемерить, чтобы сделать ему приятное. Единственная девушка на сегодняшний день, которой он действительно восхищается…
Если бы была возможность прожить этот день заново, он прожил бы — совсем по-другому. Ради нее. Ради того, чтобы она сейчас не плакала.
Денис ей больше никогда не звонил.
«Я ненавижу тебя! Я тебя ненавижу!!!
Я хочу забыть о тебе напрочь. Иначе долго так не выдержу… Что за проклятая любовь — такая прочная?!
Больше никогда в жизни я не буду спать. Потому что ты снишься мне, и я уже сбилась со счета, сколько приятных моментов мы пережили с тобой вместе в моих снах. Просыпаться — очень сложно, а теперь будет еще труднее.
Время — плохой доктор. Оно не умеет лечить. Надо как-то справляться самостоятельно.»
Все воскресенье потратила на изготовление собственноручной открытки. Решила, что не сможет поздравить Его с днем рождения лично. Что просто — не сможет… Не наберется смелости, не забудет обиды… Сначала сделала открытку в форме сердца — как-то само собой пришло на ум, ведь четырнадцатое февраля — День Святого Валентина, день всех влюбленных… Потом передумала. Начала все заново. Вырезала из альбомного листа прямоугольник, свернула его вдвое. Долго и тщательно разукрашивала цветными карандашами — благодать для творческого самовыражения. Сделала приятный неяркий разноцветный фон. Потом добавила немного блесток. В уголок открытки приклеила бусинки и красивые перышки, безжалостно срезанные с заколки для волос. Открыв эту маленькую книжицу, написала фломастером аккуратным почерком правой руки «С днем рождения, любимый!» и подпись «Твоя радость»…
И все, больше — ни слова. Вот так, смело, дерзко. Терять нечего!
Так глупо, безнадежно… Отчаянно.
Кидать это письмо в школьную праздничную почту нельзя: вдруг какой-нибудь любознательный почтальон прочтет. Значит, незачем и указывать адрес. Но отдать учителю прямо в руки — это слишком нереальная задача.
В понедельник, остановившись у Андрея после уроков, Максим в первую же очередь поинтересовался, была ли здесь Наташа. Андрей кивнул и уточнил, что про свадьбу ему уже все известно.
— А ведь, зная тебя, я мог бы предположить, что вы с Наташей и ночь вместе провели… — усмехнулся охранник.
За что Максим наградил его таким красноречивым взглядом, что Андрей мигом посерьезнел.
— Ночь я провел с Инессой, — признался Макс. — И теперь так себя чувствую, словно кому-то изменил…
— «Кому-то» или кому-то конкретно? — снова съязвил Андрюха.
Макс знал, что у друга такая черта характера — ехидничать. Поэтому просто ответил ему тем же:
— Я кому-то изменил так конкретно, что даже в клуб на работу вечером проснуться не смог. Хорошо, что у меня есть кофе-бой, он там без меня один, бедняга, зашивался. Но выговор от начальства все равно получу!
Андрюха сперва сам поздравил Макса с днем рождения и только потом вспомнил про Наташину записку. Передал нарядную открыточку другу.
— Это от Натальи.
Учитель развернул, прочел… Так нагло: «…любимый!», и в груди тепло стало: «Твоя радость»… Угадала.
— Это ты ей сказал про день рождения? — поднял он глаза на охранника.
— Не помню, — пожал тот плечами, — может, и я, — и хитро улыбнулся: — Ждал ведь от нее записочки? Да?
Когда на шестом уроке две девчонки-почтальонши принесли физику те поздравления, которые были ему адресованы, Максим, и правда, с трудом дождался окончания всех своих семи уроков, а потом, оставшись в кабинете в одиночестве, перелистал записки в поисках Ее подписи. Сделал вывод, что Наташа не на шутку обиделась. Оказалось — нет, все равно «любимый»! Так надежно…