- Вики. - Дуглас поднял голову и посмотрел на нее.
В его тёмных из-за плохого освещения глазах, она увидела столько боли, что смогла ощутить ее физически. Вики хотела подойти и прижаться к нему, обнять его голову и попытаться отогнать тяжёлые воспоминания. Но что-то мешало ей пошевелиться, она будто приросла к креслу.
- Вики. - начал опять Дуглас. - Ты открыла мне свой мир, позволила войти в него, стать частью твоей жизни.
Он тяжело дышал. Было видно, что каждое слово даётся ему с большими трудом.
- Думаю, пришло время мне сделать тоже самое. Я хочу, чтобы между нами не было никаких секретов. Не знаю, как ты после всего услышанного будешь ко мне относиться. В любом случае, знай, ты можешь уехать отсюда, когда пожелаешь. Но прошу, обдумай сначала все не спеша. Переспи с этой информацией. Если захочешь, утром я тебя отвезу в Сиэтл. В этом доме, помимо моей бывшей комнаты, есть ещё одна. Она в конце коридора справа. Можешь переночевать там, если ты не захочешь меня больше видеть. Я буду спать в комнате напротив.
- Ты меня пугаешь. - произнесла Вики пересохшими губами.
Она уселась поглубже в кресло.
Вставшая со своего любимого места собака подошла к гостье, легла у ног, положив голову ей на ступни. Видимо, не только Вики передалось напряжение и страх от сидевшего напротив мужчины.
- Я хочу рассказать, почему я уехал из Сиэтла на целых пятнадцать лет.
Дуглас поднялся с дивана глубоко и вздохнул, собираясь с мыслями и силами. Он подошёл к камину и облокотился ладонями о каменный выступ.
- У меня было самое беззаботное детство, которое можно себе представить. Мой отец занимался лесопилкой. Мы всегда жили здесь. Я, мама, отец и брат Дункан. Мой младший братишка. Разница у нас была меньше года.
Дуглас глубоко вздохнул.
- Мы всегда были вместе. - продолжил он, - Вместе рыбачили, гуляли с собакой, ловили раков. Мы вместе проказничали и вместе получали за это. Окончив школу, мы оба поступили в колледж, а потом и в университет. У нас были одни друзья на двоих, одни увлечения, мечты, стремления и цели. В отличии от меня, Дункан пользовался большей популярностью у девушек. К концу университета мы точно знали, чем хотим заниматься, вызвав этими недовольство родителей. Наш отец злился, что ни один из нас не хочет продолжать его дело. Мы ругались, подолгу не разговаривали, очень редко приезжали домой. В университете я встретил свою первую любовь - Джин. Это было счастливое время. Рядом любимый брат, любимая девушка, впереди перспективная работа и счастливая жизнь. Мы с Джин планировали пожениться после окончания университета. Все было слишком хорошо.
Дуглас сделал паузу, опять запустил пальцы в волосы. Напряжение в комнате достигло апогея, его хоть ножом резать можно было.
- Осенним вечером, - продолжил он тише, - мы праздновали день рождения Дункана у наших друзей за городом, катались на картах, жарили барбекю. Было уже поздно, когда мы возвращались домой. Я был за рулем. Джин сидела рядом, а Дункан подпевал песням по радио на заднем сидении.
Дуглас опять замолчал и начал расхаживать по комнате. Потом он опять остановился перед камином и вновь положил руки на каменный выступ. Было видно, как ему тяжело дается эта исповедь.
- Они обогнали нас километров за тридцать от города. Подрезали нас, меня захлестнул невероятный азарт. Не знаю, кто первый начал, но дальше был ад. Эти твари были обкуренные и пьяные. Нас жестко оттеснили на обочину. Их было четверо. Слово за слово.
Он опять замолчал. Сквозь тусклый свет огня от камина, руки Дугласа были не видны. Но Вики готова была поспорить на что угодно, что костяшки его пальцев сейчас белы от напряжения, а вена на лбу набухла и пульсирует.
- Я своими глазами видел, как они избивали Дункана, я своими глазами видел, что они делали с Джин. - хрипло говорил он, - Не помню, когда я отключился, но очнулся уже в больнице с пробитой головой, переломанными ребрами и руками, со множеством внутренних повреждений. Мне сказали, что выжил я чудом. С Джин и Дунканом этого чуда не случилось. Джин умерла на месте, а Дункан на операционном столе, как все говорили, от травм несовместимых с жизнью. Позже мне кто-то рассказал, что когда я это узнал, тут же выдрал все трубки торчащие из меня, встал и хотел выйти из палаты, но на пороге упал и отрубился. Не помню этого. Меня накачали успокоительным. Более менее я пришел в себя уже после выписки. Потом был суд. Как сейчас помню ухмылку тех упырей. Трое из них оказались детьми местных шишек. Один сыном прокурора, второй - сыном крупного бизнесмена, третий - племянником заместителя мера. Сначала они предлагали нам деньги, потом начали угрожать, смеясь в лицо.