К пульсирующей боли в голове, словно удары барабана, добавились слова «ОПЯТЬ» и «СДЕЛАЛ». Первый раз за очень долгое время Вики испугалась. Усилием воли она заставила себя успокоиться и унять дрожь.
- Дуглас, иди оденься. - сказала она, как можно спокойнее. – В стиральной машинке твоя вчерашняя одежда мятая, наверно, но выстиранная и сухая.
Действительно, Дуглас Хант стоял перед ней совершенно обнаженный и растерянный. Он словно в замедленной съемке развернулся и направился в ванную.
- В гостиной на кресле твои брюки и рубашка, ты их оставил, когда я болела. - добавила она.
Когда он скрылся из вида, Вики осторожно встала, перешагнула лампу и лужу воды со стаканом и прошла на кухню в поисках тряпки, чтобы все убрать. По дороге она мельком взглянула на себя в зеркало, искренне надеясь, что синяка в пол лица не заработала.
Вернувшись в спальню с тряпкой в руках, она подняла лампу и чудом не разбившийся стакан, и стала вытирать пол.
Дуглас тем временем оделся в еще теплую после сушки одежду и вернулся в спальню к Вики. Он подошел к ней.
- Давай помогу убрать. - обратился он, наклонившись рядом.
Вики чисто машинально отпрянула, испугавшись резкого движения.
- Ты меня боишься! - больше утвердительно, чем вопросительно сказал он. - Ты боишься меня?
Вики стояла не двигаясь, не зная, что ответить.
Он сел на кровать, опустив голову.
- Ты боишься меня. – снова и снова повторял он.
Вики перешагнула его ноги, подошла к шкафу, достала от туда штаны и толстовку, надела их и вышла в гостиную.
- Не молчи. Скажи мне хоть пару слов! - услышала она позади себя.
Дуглас стоял, облокотившись на стену.
- Захлопни за собой дверь. - сказала она и сделала единственное, что хоть как-то сейчас могло ей помочь - отправилась на пробежку по еще спящему городу.
Сжимая крепко ключи и телефон, она тихо закрыла дверь.
Рассвет только еще занимался, поэтому людей на улицах было мало. А те редкие прохожие, что попадались Вики по пути в парк, не обращали на нее внимания. У тебя в душе может гореть пожар и ты можешь умирать от боли, но вселенной нет до тебя никакого дела! Ты один на один со своими переживаниями. Закон джунглей, закон жизни!
Вики на ходу нащупала в кармане наушники, надела их и подключила к телефону. Потом она выбрала подходящие треки для бега и сделала почти максимальную громкость. Войдя в парк, она тут же помчалась по давно знакомым дорожкам. Несмотря на громкую музыку, в её голове хаотично роились мысли, с пугающей частотой сменяющие друг друга. Она закольцевала песню, как никогда подходящую в данной ситуации и прибавила скорость. Через час слишком интенсивного бега она чуть ли не выплевывала собственные легкие, в голос повторяя слова песни:
«I've got no roots!
У меня нет корней!
But my home was never on the ground.
Мой дом никогда не стоял на твёрдой земле.
And a thousand times I've seen this road,
Я тысячу раз видела эту дорогу,
A thousand times!
Тысячу раз!»
Она буквально задыхалась без конца бомоча:
- I've got no roots!
Вики остановилась и перешла на медленную ходьбу, идти домой она не спешила. Ей было страшно. Хотя чего бояться? Разве она боится Ханта. Разве он внушает страх? Вики не могла утвердительно ответить на этот вопрос. Да, он ее сегодня напугал. Но боится ли она его сейчас по прежнему? Нет, не похоже. Может она немного по другому повела себя, встала бы подальше или действовала как-то иначе? Что за бред! Как можно себя вести по другому, если на тебя напали у тебя же в постели?! Это ужасно! Ужасно ли это? Может, ему нужно просто помочь? Ему определенно нужна помощь, но чья? Психолога? Духовника? Друга?
Она не годилась для этого, у нее самой проблем выше крыши, зачем ей еще и его тараканы в голове? Почему же тогда она не может просто выкинуть Ханта из головы и забыть обо всем, как о страшно сне? Вики не могла разобраться в своих чувствах к Дугласу Ханту. Она не находила слов и не могла подобрать определение своему отношению к нему. Ей на ум пришло только одно сравнение. Когда-то давно, она съела привезенный подругой неизвестный плод из какой-то страны в Юго-Восточной Азии и у нее развилась страшнейшая аллергия. Слезились глаза, опухло лицо, но самым неприятным был сильнейший зуд на руках. Вики до крови раздирала кожу на пальцах и тыльной стороне ладоней. И этот зуд хоть как-то снимала только горячая вода. Когда Вики подставляла воспаленную поверхность под струю обжигающей воды, ей становилось даже приятно. И чем горячее была вода, тем приятнее становились эти странные ощущения. Отвести руки она могла только тогда, когда вода была уже слишком горячая и удовольствие переходило в нестерпимую боль. Невыносимую боль! Пару раз Вики даже получала небольшой ожог. Вот такое дикое сравнение только и пришло ей на ум. Тяжело было сознавать, что как бы приятно не было держать руки под обжигающей водой, рано или поздно она одергивала их.