— Я вообще считаю, что любовь — это не чувство, а комплекс отношений между людьми. Признаваясь кому-то, мы говорим «я тебя люблю», потому что это общепринятые слова, которые могут объяснить, какие именно отношения ты хочешь строить с этим человеком. Возможно, у нас с Вами никогда не будет таких отношений, если не будет какой-нибудь составляющей этого комплекса. Но это не означает, что между нами не должно быть просто романтики. Тем более, если мы оба этого хотим…
Максим не очень верил, что девочке может быть достаточно «просто романтики», обычно девочки хотят еще и замуж, но сопротивляться обаянию этого маленького человечка уже совсем не мог. С каждой минутой, проведенной в опасной близости от нее, «причин, по которым нельзя» становилось все меньше и меньше. Максим не любит те чувства, которыми не может управлять, и поэтому не доволен тем, что испытывает к Наташе. Она терпеливо ждала его действий, не настаивая на поцелуях и позволяя себе лишь «гулять» носиком по его лицу. Может, это лишь уловка? Она слишком уверенно себя ведет, словно понимает, что еще чуть-чуть — и он уже не сможет отказаться.
Нет ни волнения, ни беспокойства. Обниматься с другом, с любимым, с учителем — не важно, с кем. С ним — Максимом — это легко и приятно. Может, потому, что полчаса назад она уже перенервничала, впервые танцуя с ним так же близко друг к другу? Или потому, что ночь не оставляет места мелочам? Максим нежно водил слегка подсушенными ветерком губами по ее щечкам и подбородку, иногда касаясь и губ, и Наташа повторяла его действия, потому что боялась, что будет «неправильно» целоваться.
— Я этого еще не говорил, но мне тоже понравилось — в зале… — похвалил парень и пояснил: — Ты целуешься так же, как я.
Еще бы, смутилась Наташа! Я все делаю так же, как ты.
— Впрочем, — добавил он, — я не буду против твоей самодеятельности.
Обнял ее покрепче и положил ее голову себе на плечо, попутно поцеловав куда-то в волосы. Наташа стыдливо хихикнула:
— Нет, ты хороший учитель, я лучше буду за тобой повторять, так спокойней.
Милая, его девочка… Ее волосы такие мягкие и так странно-приятно пахнут апельсинами вперемешку с сигаретным дискотечным дымом… И ушко прохладное где-то здесь чувствуется. Максим раскопал ушко и нежно-нежно помял его пальцами. А почувствовав там же его губы и теплое дыхание, Наташа промурлыкала:
— М-м… Это моя эрогенная зона…
Лучше бы молчала. Мужчина отстранил ее от себя и, строго взглянув ей в глаза, скорее потребовал, нежели попросил:
— Давай, об эрогенных зонах будем разговаривать лет через пять!
В темноте он не видел, как стремительно наполняются ее глаза слезами, но догадался об этом по голосу, обиженному и сдавленному:
— Конечно, ведь в четырнадцать лет дети и не подозревают о существовании эрогенных зон!
Она силой вырвалась из его объятий и только так, отвернувшись, позволила себе красноречиво промокнуть слезы пальчиком.
— Твой сарказм здесь вообще не в тему! — рявкнул мужчина. — Если бы я сейчас думал о твоем возрасте, делал бы я вот это все?! Пора бы уже уметь видеть ситуацию глазами другого человека!
Наташа невозмутимо стояла в сторонке, разобиженная и заинтригованная одновременно. Без него моментально становилось холодно, и девчонка уже полноценно жалела о том, что надумала демонстрировать свой характер. Может, поэтому он и не хочет с ней серьезных отношений, потому что знает, как вспыльчивы подростки?
— Вас злит слово «эротика»? — подколола она иронично.
— Я не хочу провокаций, — пояснил Максим примирительно и честно. — Это защитная реакция. Извини, я постараюсь не срываться из-за этого, но и ты постарайся не дразнить.
— А почему нет? Вы считаете, что мне еще рано думать о сексе?
— Ну ты неугомонная! — злился Макс. Просишь ее не дразнить, так она вообще разговор о сексе заводит! Впрочем, теперь это не казалось таким уж сложным. — Думать вообще никогда не бывает рано: это тренирует интеллект.
Она улыбнулась ему в поддержку: молодец, Максим Викторович, уже терпимее. И хитро закусила губку:
— Меня интересует Ваше мнение по любому вопросу. И про секс в том числе. Это же просто разговоры, чего Вы боитесь?
— Да, для тебя это просто разговоры…
— А Вы бы хотели, чтобы было иначе?
Он сидел на перилах, скрестив руки на груди, и Наташе не нравилась эта закрытая поза.
— Нет, — сказал он.
— Вы так и не ответили на мой первый вопрос, — напомнила девушка тихо. — Вы считаете, что мне еще рано?
Максим задумчиво опустил голову. Действительно, это же просто разговоры. Не зная практики, логично, что ей интересна теория. Он тоже был подростком и жалеет, что в то время секс был запретной темой, потому что очень хотелось поговорить не с друзьями, а с кем-то постарше, кто знал бы больше, чем он.
— Зайчик, только ты можешь знать, рано тебе или нет, — ответил учитель. — Лично я считаю, что рано — это до восемнадцати лет для девушки и до шестнадцати — для парня, но это так… макет. В смысле психологической готовности. На самом деле надо смотреть по ситуации.
Наташа подошла поближе — он больше не кусается. Заставила его разжать руки — ну не хочется ей, чтобы он так их держал!
— Я, знаете, как думаю? — начала она делиться. — Это как бы формула. Наилучший возраст вступления девушки в половую жизнь напрямую зависит от возраста ее парня, от его сексуального опыта…
— Я бы сказал, от его терпения, — подтвердил Максим.
— Да, — кивнула Наташа, — а терпение, как я понимаю, чаще всего пропорционально возрасту… Хотя исключения бывают и в одну сторону, и в другую…
Улыбнулись оба, глаз друг с друга не сводя… Максим чувствовал, как она теребит кисти его рук, и умолял ее мысленно: «Не продолжай! Не продолжай…»
— Я думаю, — продолжала она терпеливо, — если девушке четырнадцать, а парню пятнадцать — то лучше не надо. Но если девушке четырнадцать, а парню двадцать восемь…
— Все, хватит, Наташ!
Крыша, постой! Максим решил не слушать дальше. Он и сам не подозревал, какое серьезное влечение испытывает к этой девушке. Не побоявшись собственной страсти, опрокинул ее на себя и перебрался с ласками на ее губы. Она ничуть не возражала. Запустила пальцы в его волосы и попыталась управлять поцелуями. Приятно было ощущать, как мужчина чутко реагирует на малейшую корректировку. Чуть медленнее, чуть быстрее, чуть нежнее, чуть крепче… Иногда в порыве «самодеятельности» позволяла себе больше, чем он.
Он остановился и прошептал:
— Я учу тебя физике, а ты меня — химии…
— Как это? — улыбнулась девчонка, хотя догадалась об эротическом значении слова «химия».
— Когда ты делаешь вот так, — Максим повторил поцелуем ее «фирменное» движение языком, — я забываю, кто ты! Я даже забываю, кто я, — добавил он.
Наташа млела с каждой секундой — такое моральное удовольствие! Он такой взрослый — и с ней! А Максим вдруг представил, как она будет хвастаться подружкам о том, что сегодня было, и что он ей говорил… Он как-то неосознанно отшатнулся от нее, и Наташа тут же поймала его ускользающую нежность:
— Вы уже не в первый раз откровенны со мной… Я Вас не подведу.
Наташа сама не поняла, что хотела этим сказать. Но Максим мягко улыбнулся:
— Я не люблю, когда читают мои мысли.
Их взгляды словно пересеклись на перекрестке и побежали дальше — каждый по своей дорожке. Только Наташин задержался на мгновение — оглянуться вслед.
Поставив подбородок на ее макушку, Максим сказал ей вполголоса:
— Кост прав только в одном: пока я так себя веду, к тебе не подойдет ни один парень. Я отбираю у тебя шанс познакомиться с кем-то, кто сможет сделать тебя счастливой.
— Ты сам делаешь меня счастливой, — прошептала Наташа.
В клуб вернулась одна. Тайком — только чтобы забрать свою кофту и снова бежать к Максиму. Но исчезнуть незамеченной не удалось. Костик появился на ее пути, когда она уже покидала зал.