Он повернул свою вытянутую морду к волчице, словно мысленно передавая, что это лишь их добыча, не позволяя другим шести волкам перечить и вмешиваться.
Его аура пришла в буйство, стремясь раздавить любые идеи на спасение. Воздух стал дрожать, словно постепенно начали вырисовываться алые линии, за которыми скрывались бесчисленные лица, побеждённых им, которые сейчас покоятся внутри него.
— Судьба, каким образом я спровоцировал твой гнев в виде стаи волков, находящихся на вершине эволюции в этом ущелье? — его отчаянный крик разнёсся эхом по каньону, провоцируя волчий вой и угрожающее глухое рычание, исходящее от симбиоза самки и самца, звучит как раскат грома в закрытом пространстве. Это рычание глубокое и подавляющее, словно старинные кузницы, где молоты куют холодное железо.
Хирозверь, судорожно дрожащий, открыто стоял, пытаясь противостоять страху и принять боевую стойку. Его глаза сверкают, как горящие угли в ночи.
— Чёрт побери, их становится всё больше, уничтожая надежду на благополучное спасение! — его голос дрожал, как у напуганной овечки. Оценивая возможные действия, Хирозверь держал боевые серпы средним хватом, как будто это продолжение его собственных рук. Конечности его казались грозными ветвями древнего дуба, серпы — смертоносными когтями мифического зверя.
Деревянные рукояти оружия, покрытые грубой корой времени и сотней сражений, находились ближе к лезвиям, что позволяло ему контролировать каждое с невероятной точностью.
Казалось, что эти лезвия были не просто инструментами, а живыми существами, которые жаждали пронзить воздух и плоть в свисте своего кровавого танца.
Он заметил секундный страх в глазах своего противника и, как ракета, ринулся вперёд, нанося диагональный рубящий удар. Лезвие свистело, рассекая воздух с лёгкостью, словно оно рубило не плоть, а саму ткань пространства.
Удар стремительно и точно приближался к уязвимому телу врага, как молния, ударившая в дуб. Лидер стаи, не успевший увернуться, получил глубокую рану — кровь брызнула алыми фонтанами, будто из расколотой земли вырвал поток магмы.
Рёв боли вырвался из его пасти, смешавшись с грохотом удара. На мгновение казалось, что время замедлило свой ход, затаив дыхание.
Но в ту же секунду, как тень, материализовавшаяся из воздуха, на его пути возникла серая хищница. Её глаза сверкали яростным светом, а её шерсть стояла дыбом, будто вокруг неё бушевал шторм.
Она напоминала олицетворение дикой ярости и решимости, готовой защитить своего возлюбленного любой ценой.
С прыжком, словно пружина, её мышцы напряглись, выпуская всю мощь в этом броске. Волчица встретила Хирозверя с леденящим душу рыком, который прокатился по окрестностям, заставляя деревья склониться и птиц разлететься прочь.
Её зубы блеснули в тусклом свете, острые как лезвия, а её прыжок был настолько стремительным, что воздух вокруг неё казался зашипел. Хирозверь не мог отвести взгляд от её глаз, которые горели, как два яростных пламени. Он почувствовал, как присутствие могучего врага проникло в него, как холодная река разлилась по его жилам, смешиваясь с адреналином.
Сражение провоцировало внезапный и протяжённый скрип и шорох мокрых камней, обтянутых зелёными мхами, создавая треск и скрип от изящного пляса сражения. Этот звук, напоминающий застывшую в ожидании древность, выдал историю каждого угла ущелья, каждой трещины от прыжков тяжёлого вожака и вздоха воды.
Мысли, словно муравейник, исчезали и развивались в стремлении выжить. — Моё сердце отчаянно жаждет, чтобы прекратился этот ужас и я вернулся домой к сестре и матери. Чувство физической боли не сравнимо ни с чем другим, заставляет мой мозг сходить с ума! — думал он, ощущая порезы от острых изогнутых когтей и чувствуя себя изолированным и покинутым. Он усилил остроту восприятия, но запинался от боли. Его кожаная броня превратилась в тряпки, и он панически двигался, совершая грубейшие ошибки.
Ватажник с глазами, полными дьявольского огня, пронизывал темноту и отражал собственный страх в других.
Его морда была сжата в грозной ухмылке, словно у дьявола из преисподней, сверкающая в солнечных лучах, пробивающихся сквозь непроглядный туман, как кристаллы льда.
Ведущий стаи, воспользовавшись моментом, когда Хирозверь был отвлечён и сосредоточен на самке волка, как молния, пронзающая тёмное небо, прыгнул вперёд.
Он точно рассчитал свой рывок, используя скорость и точность, чтобы поразить в уязвимое место — в момент слабости противника. Грозный зверь, словно тень, возникшая из ниоткуда, вцепился в хвост Хирозверя, который извивался в яростной борьбе. Хвост, как гадюка, пытался освободиться от могучего хватания охотника.