Острые, как кинжалы, клыки зверя сомкнулись на уязвимой части тела, прокусив плоть до самой кости. Кровь хлынула из свежей раны, как поток тёмного вина, разлитого на чистую ткань. Алые струи, вытекающие из разорванной кожи, стекали по его худому телу, оставляя за собой следы, похожие на гротескные узоры на выцветшем холсте, запечатлевая историю боли и силы.
Хвост, словно комета, ускользающая по ночному небу, искрился белыми и золотыми переливами, напоминая магические звёзды, пробивающиеся сквозь тени волков.
Он свернулся в трепетный узел, как старая святая нитка древнего заклинания, дрожащий от страха, будто тень, затаившаяся в заколдованном ущелье.
Нежный белесый кончик хвоста дрожал, как ледяной мрак в тёмной пещере, оставляя за собой зыбкие следы, словно магическая пыль, охраняемая невидимой силой.
Слова пронзили воздух тяжёлой атмосферой безысходности. Его голос звучал, как глухой и слабый шёпот умирающего, полный усталости и отчаяния. В его словах слышалось отчаяние перед неизбежностью.
— На сердце грустно, словно скребут кошки. Мои мысли растеряны, разделяются на несколько фронтов, собирая пазлы в картину, выражающую лишь опустошение и принятие того, что мне ранее было неведомо!
В каждом мускуле чувствуется напряжение, и даже земля под ним будто стонет под тяжестью его решимости.
Глаза его горят яростью и отчаянием, когда он поднимает свои парные клинки, которые уже напитались кровью волков.
Перед ним стоит волчица — гибкая и смертельно опасная, с мерцающими в лунном свете серебристыми клыками. Её глаза горят бездной мудрости и древней силой, как две тёмные звезды в ночном небе.
Мужчина-зверь собирает всю оставшуюся силу, каждую каплю жизни, что ещё осталась в его измученном теле. Мышцы напрягаются, становясь похожими на канаты, натянутые до предела, готовые в любой момент лопнуть. Он чувствует, как в его груди пылает огонь, жгучий и яростный, разливается по всему телу, заполняя его мощью и решимостью.
С криком, подобным реву разъярённого зверя, он обрушивает свои боевые короткие серпы на волчью морду. Его руки движутся так быстро, что кажется, будто он рассекает само время.
Срезающий удар летит к цели с неумолимой силой — словно буря, готовая разрушить всё на своём пути.
Они несутся вниз, как молния, прорезающая небо в самую гущу грозы, издавая резкий свист, будто болезненный крик раненой птицы, который с каждой секундой становится всё громче.
Его орудия обрушиваются на волчье тело, стремясь расколоть её надвое, словно молот, разбивающий каменную плиту. Их остриё пробивается сквозь её защиту.
Но противница не отступает. Её глаза пылают холодным светом, и она двигается, как ветер, стремительно и непредсказуемо. Она уклоняется, но клинок всё же находит свою цель, пронзая её бок.
Острие Хирозверя прорезает плоть, позволяя крови, как горячему потоку раскалённой лавы, хлынуть из раны, обжигая землю под ними и отбрасывая потерпевшую в сторону.
Звук удара — нечто большее, чем звук; это симфония разрушения и боли, последний аккорд в смертельной симфонии.
Я чувствую, как моя сила уходит вместе с этим ударом, как нервы и мышечные волокна отдаются в этом последнем, отчаянном движении.
Всё это время огромная волчица с бездонными синими глазами наблюдала за Хирозверем. Она следила за каждым его движением, как невидимая тень, и её взгляд был пронизан той таинственной мудростью, что присуща древним предсказателям. Эти глаза, как два глубоких голубых океана, отражали каждое движение и каждую эмоцию, проникая в самую суть происходящего.
Когда Хирозверь, охваченный магическими мыслями, замер в страхе от безысходности, воительница без промедления использовала своё превосходное предчувствие. В её действиях была неотразимая грация, как у идеального мастера боевых искусств.
Она внезапно и молниеносно набрала скорость, стремительно двигаясь к нему. Подняв песок под своими лапами, она перекрыла обзор лекарю, как загнанный в угол ягнёнок. Этот стремительный подход раскрывал её силу и решимость нападающей.
Взлетев в воздух, как смерч, обрушивающийся на свою жертву, она ловко приземлилась на спину израненного путника, перенёсшая всю свою тяжесть, как метеорит, упавший на землю.
Когда её челюсти захватили шею охотника, раздался пронзительный хруст, как древние кости, скрученные под натиском гигантской силы. Этот звук был заключительным аккордом в симфонии насилия и боли.