Кровавый цветок
На вершине растения располагался ярко-красный цветок, символизирующий кровь тех, кого лечили с его помощью. Крупный цветок словно кричал об опасности и силе, заключённой в его лепестках. В центре цветка находился бежевый круг, в сочетании с алым кругом вокруг, напоминающий человека на грани смерти - бледного и истощённого, но всё ещё живого.
Неприятный запах, исходящий от растения, казался элегантной и непринуждённой смесью крови и разлагающегося тела, сильный и отталкивающий, заставляющий щуриться и морщить нос. Этот умопомрачительный запах, насыщенный зловонием, заставлял каждый вдох приносить с собой образ мёртвых, вызывая ощущение их присутствия рядом. Его глаза с большими тёмными мешками под ними были словно выпадающие наружу, серые, как облака в бурю.
Его рука быстро добавляла кусочки листьев Кутсуджина, и, мешая ложкой, он разбрасывал капли вокруг. Когда жидкости осталось лишь на пару глотков, он окунул палец, затем облизнул его и вскрикнул:
- Получилось лекарство, которое поможет привести маму в сознание! - хриплым, с большими паузами, источающим усталость и радость голосом, подняв руки вверх, он начал прыгать вокруг, словно ребёнок, получивший новую игрушку.
Отпёрев дверь в комнату, вошла тонкая и элегантная, словно листок ивы, девушка. Её движения вгоняли в экстаз своей плавностью и грациозностью, оттачивавшейся с детства в фехтовании, что придавало ей могущество и бесстрашие. Яркий белый свет, пробивающийся сквозь окно, ослепил мужчину, заставляя его закрыть лицо руками. Когда его глаза привыкли к свету, он увидел её во всей красе.
С выражением злости, искрящейся в её глазах, девушка высокомерно смотрела на него, словно лев на муравья. Её кулаки сжались так крепко, что суставы побелели. Напряжённые предплечья выдавали её внутреннюю бурю - рельефные мышцы напряглись настолько, что они могли разорвать плотно сидящую чёрную кофту в любой момент. Чёрная ткань, облегающая её тело, подчёркивала каждый изгиб и упругость, делая её образ более пугающим, решительным и обаятельным.
- Не смей внезапно орать, Хирозверь! Кто тебе позволил вытворять подобное перед больной сестрой? - сказала она громким и протяжным криком, с акцентом на последние слова, словно пела песню, от которой колбочки одна за другой рассыпались на осколки.
- Прошу прощения, Азральда, за мою оскорбительную бестактность, но ваши бессмысленные и многочисленные вопросы, словно пыль на книжках, от которых нет пользы. Но призываю вас заметить моё непревзойдённое мастерство в медицине, которое обратило свой взор на тяжёлое состояние матушки, весь год лежащей на кровати, не способной пошевелить ни одним мускулом! - голосом полным гордости и сожаления, с нотками раскаяния хрипло произнёс он.
- Это в некотором смысле облегчает ваш проступок и безмерно радует мою покинутую душу, которая долгие дни не имела ни малейшего отголоска счастья, - спокойным, рассудительным голосом ответила она, расслабившись, и одним ловким движением выхватила зелье. Сразу развернувшись, она стремглав побежала к матери, мало чем отличающейся от скелета, с тонкими, словно спички, конечностями и костями, которые словно стали с кожей одним целым, придавая каждой клетке уникальную текстуру и форму.
За ней побежал Хирозверь. Его тяжёлые шаги гулко раздавались по каменным ступеням внутреннего двора. Доносился звук его тяжёлого дыхания, когда он остановился возле белоснежной кровати, где лежала его мать, безжизненно застывшая.
Хирозверь, с глубокой тоской в глазах, двумя руками раздвинул рот матери, готовый предпринять любые меры, чтобы вернуть её к жизни. Тут же из тени подбежала его сестра-блондинка с каре.
В её руках дрожала колба с блестящей зелёной жидкостью, олицетворяющей надежду и спасение. Азральда быстро и опытно, словно мастер-алхимик, вылила зелье в рот матери. Жидкость мгновенно расплескалась на языке бездыханного тела, и через мгновение мать очнулась. Её яркая улыбка была как луч солнца в темноте, заражающая радостью всех окружающих.
Хирозверь обнял мать нежно, сбрасывая с себя тяжёлую грусть. Сестра тоже включилась в объятия, создавая образ единства и семейной силы, но в их сердцах бурлила грусть, печаль об мысли что она снова, потеряет сознание!
...
На горе Горный Крест, могучая вершина, возвышающаяся над горным хребтом, раскинулась деревня Хатаке. Здесь, в мирной обители, проживали всего пятьсот демонов. Одинокая и заблудшая, словно малыш, потерявшийся в лесу.
Жители деревни были словно хранителями древних сокровищниц, где знания были драгоценными камнями, а мудрость — огранкой, подчеркивающей их бесценность. Их верные спутники, книги, служили им как компас на необъятном океане разума, направляя через бурю невежества и меланхолию сомнений.