— Как скажете, мистер. Как скажете.
Продолжать я не стал — талантом заметив оживление у механизма внешних ворот.
— Сейчас запускать будут. — Прокомментировал собеседник лязг железа. — Пока сиди, тут, как на самолете — спешить некуда. А то эти, вон, того гляди — затопчут, — кивнул он в сторону оживившихся путников, часть их которых чуть ли не бегом рванула вперед.
— Ранг таланта со слов запишут? — Посмотрел я на желтый прямоугольник, нашитый поверх куртки на уровне сердца мистера Портера.
Желтый — это первые три уровня возвышения. Хотя первый от третьего отличался прилично, в решении объединить знак различия был свой смысл — слишком много было тех и других в городе, и слишком сильно гнобили бы «третьи» — «первых», если бы их сразу обозначить. А так — поди угадай, насколько опасному человеку уронишь кружку на голову — и надо ли это вообще делать…
Фиолетовый — цвета штампа на деньгах — уровни от четвертого до шестого. Основные кормильцы Нового города — именно они тащат из Леса за холмом ценные находки, защищают и обеспечивают порядок внутри. И, разумеется, владельцы «фиолетового» лоскута ткани — основной источник проблем для всех остальных.
Красный прямоугольник на одежде незнакомца — хороший повод перейти на другую сторону улицы. Седьмых и выше уровней, по словам мистера Портера, в городе мало — поэтому избежать их несложно. Проблемы начнутся, если они сами захотят встречи.
При всем этом, Новый Город признавал только боевые уровни возвышения. Искательские, сельскохозяйственные и просто бестолковые — которые легко раскачать именно по причине своей бестолковости, не ценились. Несогласным предлагалось доказать, что небоевой талант способен принести победу.
Томми успокаивал — то ли себя, то ли меня — что мой талант иллюзий уж точно примут за боевой. Но на всякий случай он отправился в город первым, чтобы предварительно провести переговоры на мой счет — были у него там знакомые.
«С фиолетовой нашивкой жить, знаешь ли, гораздо спокойнее».
У Томми была желтая — и тех, кто наградил его хромотой, она не остановила.
Разумеется, самовольная нашивка цветов на одежду сурово наказывалась — вплоть до лишения гражданства. А тех, кто не носил свой цвет — ожидал крупный штраф и толкование законов не в его пользу. Что не мешало закрывать нашивку верхней одеждой, если это было выгодно.
Правила, в общем-то, придумывалось для людей вовсе без нашивок — чтобы верно оценивали свои силы и обходили неприятности стороной. Но не прошло и месяца с момента ввода соответствующих законов, как появились нашивки организаций, банд и известных отрядов — черной нитью поверх соответствующего цвета. А то и — просто вышивкой поверх нейтрального цвета, если человек без возвышения. А там — трижды подумаешь, стоит ли трогать человека из крупной бригады, пусть у него и нет боевого таланта — зато за него придет мстить двое-трое «фиолетовых». Нашивки не запрещались — наоборот, город их фактически узаконил после введения вышивок на знак для полиции, чиновников и внутренних служб. Как-то им тоже нужно было различаться, а с чеканкой знаков были проблемы.
На вопрос: «можно ли оставаться просто честным гражданином, без банд и криминала?» — мои новые друзья недоуменно переглянулись и показали на самих себя. Один — торгует людьми, второй — сбывает ему людей. Столпы общества, сразу видно…
Ладно, я тут гастролями известных личностей заниматься собрался — авось не вляпаюсь никуда…
— Иди потихоньку, — поднялся и сам мистер Портер с места. — Эти вроде утрамбовались.
— Ага.
— И, как учил — сразу по стеночке вперед.
Впереди уже хрипло заговорили динамики, рассказывая о чудесном месте, куда столь везучим людям удалось добраться.
Я зашагал к воротам, оглядывая по пути опустевшее место ожидания, заваленное разным мусором и хламом. На машинах новичков не пускали — для права на свои четыре колеса требовалось платное разрешение. А то и газон бы распахали колесами…
От стены — из технических входов — уже вышли местные уборщики с инвентарем и мешками, чтобы под обещания о будущем успехе и перспективах собрать весь этот хлам.
Я кивнул ближайшему пареньку в бумажной униформе поверх одежды, а тот отчего-то отвел взгляд.
Да ну — нашел, чего стыдиться, я вот за двумя орденами и тремя правительствами прибирал, через кровь и ванны с трупами…