— Это закрытая информация.
— Придется нарушить правила. Придется прикрывать меня и свою дочь от неприятностей, если они случатся. Я, в свою очередь, обязуюсь не тащить ее в эти неприятности специально, и самому не лезть в местные заговоры. Майор, не надо смотреть на меня с таким подозрением. Я просто хочу осесть в вашем чудесном городе надолго. И хочу знать, откуда могут прилететь неприятности, чтобы быть к этому готовым. Вам не кажется это разумным?
— Какие еще условия?
— Пока не придумал, — развел я руками.
— Может, схему обороны города? Карту минных полей? Содержимое сейфов главного хранилища? — Не сдержавшись, майор все-таки взялся за бутылку, но от волнения отбил стеклянную дробь горлышком о каемку стакана.
— Захочу — сам посмотрю, — отмахнулся в ответ.
Тот поперхнулся первым же глотком и посмотрел на меня с легкой паникой.
— Но я вряд ли захочу, — честно признался ему. — Хочу в следующие полгода хорошенько выспаться, вкусно есть и ничего не делать. А! Чтобы красивые девчонки для меня пели и танцевали! — Подытожил было, но отметил хмурую харю и уточнил. — Огромные железные саранчи не в моем вкусе. Уверен, у нее прекрасная душа, и человек она великолепный, но…
— Но она откусит тебе башку, если ты сунешь к ней свои лапы.
«Похотливо лапать ее крылья?.. Эм, пожалуй — нет».
— Вот видите, — развел я руками. — Никакого урона девичьей чести. Впрочем, я не уговариваю. Я выставляю перечень услуг, которые хочу получить. Взамен Кейт покинет на какое-то время свой подвал, а вы вновь почувствуете себя хорошим отцом. Если нет — то нет. Две минуты кончились.
— Я согласен. Пойдемте в подвал, Генри.
— Приведите ее сюда. Волшебство уже начало действовать, — отмахнулся я.
Хтонь вполне дотягивалась — с хорошим запасом.
— И как далеко?.. — Задержался в проеме двери майор, уже было выбежавший из кабинета. — Как далеко она сможет отойти от вас?..
— Футов двести, полагаю. Постарайтесь убедить ее не отходить на большее расстояние. Специально искать я ее не стану. И лучше бы, если о моем предложении она узнает от вас. Пока будет идти — пусть подумает. Может, еще откажется. — Взялся я вновь за чашку.
Майор исчез из кабинета, чтобы объявиться обратно через какие-то пять минут.
— Там не она! — Возмущенно заявил он. — Там какая-то брюнетка в кожаном плаще!
— Кейт Бейкинсел. Актриса, играла в «Другом мире». — Повернул я голову к майору. — Ну а чего вы хотите? Я же не знаю, как выглядит ваша Кейт.
— Вот же фото, — резким движением он повернул ко мне фоторамку на столе.
Симпатичная блондинка в объятиях матери — тоже блондинки. Не красавица, но некая завлекательная харизма присутствует.
— Принято, забирайте, — отмахнулся я.
Через пять минут майор вновь прибежал, но смущенный.
— Дочка просит вернуть прежний образ. Говорит, если подруги узнают — у меня будут проблемы.
— Хорошо. Может, есть какие-то предпочтения?..
— М-м… Как бы… Она просит, чтобы под кожаной одеждой было белье, — рассматривал майор стену. — Иначе ей холодно.
— Готово.
— Надеюсь, белье приличное? — Строго посмотрел он.
— Такое носила моя бывшая девушка. Она из строгой католической семьи.
— Ну, если так… — Унесся он обратно.
В этот раз его не было два десятка минут. И возвращался он — бережно придерживая длинноволосую брюнетку из голливудского фильма под локоток, обращаясь с ней как с самой великой ценностью.
— Генри, это Кейт.
Я к тому времени стоял лицом к двери и обозначил внимание легким наклоном головы.
— Кейт, это Генри. Он предлагает прогулки под иллюзией в город.
— И сольную карьеру на сцене, — подтвердил я. — Если захочешь. Или можно просто гулять недалеко от дома.
Та вопросительно посмотрела на отца — а тот смутился.
— Да, Генри собирается показывать иллюзии на сцене… То есть, люди не будут знать, что это иллюзии. Но там шумное, многолюдное место, и…
Кейт топнула ножкой. Легонько — если визуально. Только гул пошел по перекрытию.
— Но если хочешь — конечно, можешь танцевать и петь! Генри все устроит! Только… Петь тебе нельзя… — Кашлянул он в сторону. — Ты ведь понимаешь…
— Будет фонограмма, — подхватил я. — Все серьезные звезды поют под фонограмму. Просто открывают рот в такт. Никто же не хочет услышать отдышку и хрипы запыхавшегося певца, — улыбнулся я.