— Слышали, что не надо будить чудовище, спящее внутри женщины?..
— Но не буквально же!..
— Иногда получается, что буквально, — уклончиво ответил я.
— Знаете, я, пожалуй, приму предложение и перейду в вашу команду. А то, что ранили меня почти смертельно — так это бывает… Я, знаете ли, тоже по глупости хотел всякое — но теперь ни в коем случае! Слышите? Я себе не враг!
— Договоримся, — равнодушно дернул я плечом.
Помог перейти через порог, где мы остановились перед Агнес и могучей монахиней рядом с ней — с непроницаемым взглядом и черной робой поверх борцовской фигуры.
— Это — сестра Корнелия, наш келарь. Она заведует хозяйственными делами. — Коротко представила женщину Агнес.
— О! Мне нужна новая рубашка, брюки, и где-то там в темноте мой ботинок и трость!
— Это — Томми Виллани, предприниматель. — Представил и я раненного спутника. — Хочет быть полезным Ордену. Ваша проповедь произвела на него неизгладимое впечатление.
— Все именно так, как сказал мой друг Генри!
— У нас есть на него досье? — Внимательно осмотрела его Агнес с ног до головы.
— Есть. — Меланхолично произнесла келарь. — Работорговец, содержатель борделя…
— Добрый католик! — Попытался вставить тот слово.
— Работает на Винштейнов.
— На какого из?..
— Старшего, Руди.
— Придется откупать?..
— Наверное, уже не придется, — сестра Корнелия посмотрела на меня с почтением.
— Он мне нужен. — Подал я голос.
— Почему концертный директор?.. — Вновь смотрела на меня Агнес.
— Так получилось. Долгая история.
— Ладно. Сестра, забирайте его. Как разберетесь с финансами и решите, как встроить его предприятия в нашу организацию, приведите в порядок и накормите. Сегодня он заночует у нас.
— Н-но!..
Тяжелая женская рука легла на плечо Томми и повела в сторону неприметной боковой дверцы.
— Генри! — Пискнул он, пытаясь обернуться. — Генри!.. Ты обещал!
— Все будет хорошо, — заверил я его до того, как за ним закрылась дверь. — Все будет хорошо. — Повторил я для Агнес. — Ведь так?
— Не совсем. У нас проблемы. — Повернулась она от меня и двинулась вглубь зала.
— «У нас»? Нет, погоди. Когда уже будет «У нас огромные доходы», «У нас куча власти»… Да хотя бы «У нас шведский стол»⁈ — Заворчал я, двигаясь следом. — Почему я вечно прихожу на проблемы?..
Глава 11
Обстановка вокруг была преисполнена благочестия: три кресла, два черных дивана вокруг овального журнального столика из темного дерева, на котором небрежно валялись перетянутые резинкой десятки и двадцатки — немного, тысяч на пять долларов. Там же, со стороны занявшей массивное кресло Агнес, лежал хромированный пистолет — в тени хрустального бокала с вином. Еще на столике стояли недопитые стаканы с чем-то янтарным, от пепельницы в центре шел едва заметный дымок от недавно затушенных сигарет — поднимался вверх и уходил через горизонтальное окошко под слегка скошенным потолком. Стены, оббитые темным бархатом, больше подошли ночному заведению, как и позолота на ручках кресел и массивной двери. В углу комнаты симпатичная женщина в монашеском обличии что-то нашептывала пунцовой от услышанного молоденькой блондинке.
— А вот там за дверью у вас, значит, молельный зал. — Отодвинул я от себя чей-то недопитый стакан с виски и развалился на диване.
— Кабинет от прежних владельцев достался. — Первым делом Агнес сняла с руки жемчужные четки и принялась снимать с рук тяжелые золотые кольца. — Оказался хорошо укреплен и уцелел при штурме. Почему бы не использовать?
— Для тех же целей? — Кивнул я на деньги.
— Добровольные пожертвования.
— А пистолет?
— Подарок.
— Виски, пепельница, вино?..
— Рабочая обстановка. Если не угощать — люди нервничают. Могут посчитать, что я ими недовольна, начнут делать глупости… Ты не рад нас видеть? — Сняв тяжелый клобук, Агнес с удовольствием распустила узел из волос.
— Рад, — прислушался я к себе. — Нет, честно. Шел просто поздороваться, а сейчас увидел — и на душе тепло… Марла, ты не могла бы не лезть девчонке под одежду?..
— Мы просто разговариваем, — отмахнулась она. — Или ты ревнуешь? Это твоя новая девочка, да?
Нет, в самом деле — если просто сесть на диван, закрыть глаза и сказать себе — рядом Агнес, Марла, живые, все с ними хорошо — то действительно поднимается волна радости с искорками счастья и признательности. Ощущение крепкой стены, на которую можно опереться…