— Они, что, прое… — Чуть не выматерилась в голос Мать-настоятельница. — Дали ему просто уйти⁈
— Он был очень харизматичен… Девчонки не смогли устоять…
— А реагенты⁈ Реагенты⁈ Как сестры думали такое скрыть⁈..
— Они решили, что шахта еще успеет наполниться, и никто не заметит…
— Ой, дуры! — взвыли в ответ.
— Они раскаиваются.
Матерь-настоятельница промычала что-то невнятное, закрыв лицо руками.
— Кража. — Веско заявила Гретхен. — Ну, я пойду, объявлю сбор команды?.. — Поднялась она из-за стола.
Матерь-настоятельница продолжала держать лицо в ладонях и раскачиваться из стороны в сторону.
Посчитав, что ответ положительный, старуха покинула кабинет.
— Слушай… — Обернувшись к закрывшейся двери, побаивающаяся Гретхен секретарша шепнула Матери-настоятельнице. — Юлия, а ведь забавно…
— Что забавно?.. Что, вот скажи?.. Вылез, обесчестил, сбежал… А ведь это — вернейшие наши кадры… — Пьяно покачнувшись, выпрямилась та. — Я никого сегодня больше не принимаю.
— Да я не о том…
— Завтра. Все завтра, — встав из-за стола, глава Ордена подошла к фальш-панели у стены, отодвинула ее и скрылась за секретной дверцей.
— Ну… Что на третий день… — Сказала секретарь тихонько, уже зная, что ее не услышат. — А был мертвый… Как совпало-то…
Глава 2
В оконном стекле отражалось вытянутое лицо с массивным подбородком, крупными ушами и носом с горбинкой.
«Порода», — одобрительно сказали бы в учебных заведениях Лиги плюща, забирая конверт с платой у родителей.
«Урод, иди сюда», — говорили в средней школе Нортхолда на западе Лондона, в районе Илинг, традиционно возглавлявшем рейтинг самых бедных и неустроенных.
Там Колин Фипс, меланхолично смотревший через стекло на деловые кварталы Вашингтона, научился драться, ничего не бояться и ждать. Возможно, в богатых школах этому тоже учат, но знания мистеру Фипсу достались куда дешевле.
Боевой характер позволил основать свой бизнес. Нестандартная внешность, ввиду изрядного цинизма и отсутствия страхов, помогала давить на партнеров выдуманным благородным происхождением и связями в верхах — на островах это ценилось и способствовало успеху. А умение ждать и не паниковать — что бы ни происходило, какие бы потрясения не накрывали мир — вознесли мужчину к сорока годам в статус полномочного торгового представителя и пэра Англии. Кого-то, правда, за это пришлось убить — так что ожидание вышло деятельным.
С другой стороны, его конкуренты ждать не умели вовсе — и, в массе своей, поубивали друг друга в хаосе безвластия и попытках силового передела рынка еще во время первых дней Беды.
Впрочем, мистер Фипс никогда не был о них высокого мнения — даже грабить-то они правильно не догадались: пользуясь блэкаутом, чужие корпоративные армии штурмовали склады и производства, опираясь на прежнее понимание ценного. Все отчего-то верили, что Беда — не навсегда, что все непременно вернется, как было раньше, и наворованные фунты стерлингов можно будет снова вернуть в оборот…
Люди мистера Фипса в это же время без особых проблем взяли на абордаж нефтяной танкер и контейнеровоз с продовольствием. Вопиющий акт пиратства — но Британия, так уж повелось, частенько наказывала пиратов не пеньковой веревкой на шею, а титулом рыцаря. Сэр Френсис Дрейк, сэр Генри Морган, сэр Джон Хокинс, сэр Уолтер Рэли — все когда-то брали чужой борт на абордаж. Так что, цинично выражаясь, действовал мистер Фипс в рамках доброй английской традиции. Что до последствий — как и со старинными пиратами, все зависело от государственной целесообразности. То есть, от того, насколько сильно власть имущие захотят жрать и обогревать свои дома. А это, в свою очередь, было прямо связано с тем, вернется ли нормальная работа электричества на остров.
Мистер Фипс был уверен, что принесенные Бедой перемены — навсегда. И свое последнее преступление — в мире, который еще помнил старые законы и пытался им подчиняться — совершил с холодным рассудком.
На палубе обнаружилась еще одна приятная особенность — судовые генераторы поддерживали энергопотребление кораблей, как и раньше. На берегу приборы нормально работали только под мостами и резкими обрывами, а в других местах — едва ли на высоте метра над землей. Возможно, сказывалось погруженное в воду состояние — мистер Фипс слышал рассуждения об этом краем уха. Практика интересовала его гораздо больше — а именно возможность выйти в море и с безопасного расстояния смотреть, как ярко горит Лондон в ночи, как тлеет он дымом он рассвете; как одиночные вспышки огнестрельного оружия перерастают в ожесточенные стычки с применением тяжелого вооружения. Наличие последнего в чужих руках беспокоило мистера Фипса сильнее всего.