«Элитные» жилые уровни обслуживались собственными лифтами — собственно, именно его я и вызывал, вместе с яркими эмоциями окружающих. О ценах жилья на таких уровнях уже говорил — они соотносились с ценой жилых кварталов в долине. Так что единственный вариант: арендовать, переплачивая не за какие-то огромные площади и роскошь, а удобство жизни, низкое количество соседей и относительную безопасность — на обычных лифтах даже кнопок с такой цифрой не было.
А еще к жилью прилагался консьерж:
— Добрый вечер, сэр, — улыбнулся молодой человек за стойкой справа от лифта, стоило створкам открыться на «родном» уровне.
Удивляться рюкзаку на веревке ему не позволяла должностная инструкция.
Я коротко кивнул и отправился к себе — по коридорам шириной в двенадцать футов, отделанных под классику: светло-синие, светло-зеленые тона стен с лепниной и огромными репродукциями картин в рамках, рассматривать которые мне никогда не хватало времени.
Между картинами были двери в квартиры — номера находились на картинных рамах, выгравированные в дереве, оттого не бросались в глаза.
На полу — узорный мрамор, потолки — довольно высокие, хотя и с оговоркой: на остальных уровнях коммуникации прятали под фальш-потолком, тут же их просто выкрасили в свето-синий, как и весь потолок.
В целом, уютно — словно огромный дом, в котором добродушный хозяин выделил тебе место для жизни. Только стоило это сорок тысяч в неделю, и хозяин даже дня ждать не станет, если наступят «временные сложности». Жить тут — позиционировалось как привилегия.
Если просто зайти с улицы и выложить деньги — могли запросто отказать, да и скорее всего так и поступили бы. Все-таки, люди тут жили непростые, и в плату входило «приятное соседство». Но с удостоверением члена местного Совета — квартира для меня нашлась.
Я остановился возле батального полотна, справа на рамке которого было выгравировано «двадцать один» и потянул за ручку. Очередной сенсор сработал быстрее, чем я приложил силу — вжикнул замок, и створка подалась навстречу.
Замерцало и тут же стабилизировалось освещение — в Новом городе сильно уважали длинные круглые лампы, забавно потрескивающие при включении, с приятным теплым светом. Не знаю, как у них с долговечностью — но на местных складах их явно еще тысячи.
На некоторое время я замер на пороге, с некоторой грустью разглядывая односпальные апартаменты — довольно большая комната с крупной кроватью у стены, диваном у подножия и крупным плоским телевизором напротив. Дальнюю стену прикрывают занавески — через них проглядывает свет из фальш-окна, к которому быстро привыкаешь и невольно веришь, что за окном улица. Если шагнуть внутрь, справа будет дверь в кухонный блок — с техникой и еще одним фальшивым прямоугольником окна за тюлем и матовым стеклом. Слева дверь в санитарный блок — в небольшое помещение впихнули и ванну, и сортир, и бесполезное окошко под потолком.
Вроде и дом, пусть даже временный — приятно. Но пользуюсь им, выкладывая бешенные деньги, едва ли половину всего оплаченного времени — оттого и царапает сердце. Хоть бы кто скидку дал…
— Явился, — Хлопнула дверь в коридоре напротив.
— Я тоже очень рад тебя видеть, — даже не оборачиваясь, кивнул я Марле.
Та привалилась к дверному косяку спиной, сложила руки на груди и смотрела сварливо — словно жена встречала куда-то запропавшего супруга. Но, судя по расстегнутым пуговичкам на строгом черном платье, была готова прощать.
Волосы ее были перетянуты резинкой и не покрыты, а наряд разве что цветом и покроем напоминал монашеский — они с Агнес все еще разбирались со статусом Ордена. Как выяснилось, нельзя называться религиозной организацией и принимать конверты с деньгами у местных бандитов. Агнес настаивала, что это добровольные пожертвования, и Орден живет в смиренной бедности. Город, ввиду прежних заслуг, склонялся с этим согласиться и деятельность Ордена разрешить. Но, пока вопрос решается, очень советовал снять с себя несколько фунтов золота, серебра и отказаться от жемчужных четок. На долину в городе всем, в общем-то, плевать, но пока бумаги подписывают, лучше не давать местным повода для лишних вопросов.
Так что вот — живут в скромности, в одной квартире на двоих. За шестьдесят тысяч в неделю, но это уже мелочи.