Я промолчал — ведь действительно, мог и залезть в бумаги. Через его женщину те отчеты проходят…
— Знаешь, я очень хочу жить, — яростно посмотрел он на меня. — Я бы убеждал, уговаривал, катался в твоих ногах, если бы это на что-то могло повлиять. Но твой босс так или иначе примет сделку. Мою или Винштейнов. Я же прошу гораздо меньше — всего-то чтобы старина Томми не пропал. Мне ни услуг, ни денег от вас не надо.
— Слушай. — Присмотрелся я к нему. — У тебя с воображением как?
— Не обделен, — осторожно кивнул он.
— Вот и напряги его и представь, что я пришел по своей воле. И это не план босса. Он вообще не в курсе и скорее всего будет недоволен. Но мне плевать.
Томми посмотрел скептически.
— Можешь глаза закрыть, если так думать будет удобнее, — ободряюще кивнул я.
— Ну, попробую, — смежил он веки, стараясь выглядеть спокойно.
И только дрожь ресниц выдавала волнение.
— Получилось? — Отреагировал я, когда он вновь открыл глаза.
Не так и долго ждать пришлось — минут восемь.
— Допустим. — Осторожно выговорил он.
— А теперь попробуй поверить, что это правда.
— Мне не нравится. — Честно выдал он. — Вариант с боссом проще. Можно вести себя как сволочь и никому не доверять.
Я только руками развел — вести себя так он начал задолго до беседы. Впрочем, не уйди я в поиск, может быть, ему не пришлось бы жечь мой дом.
«Так я и не узнал, какая труба там повреждена…» — вспомнилось грустно.
— Тогда ждем Винштейнов с предложением, — слегка разочарованно сказал я. — Потому что, когда я поднимусь наверх, план перестанет быть только моим, и в нем найдут до черта рисков.
— Во всех этих ваших планах я остаюсь живым. Меня это устраивает. — Поджал губы Томми.
— Но в моем варианте ты был бы героем. Вещи вернул, сам уцелел, братьев этих оставил с носом… — Поднялся я на ноги. — Во всех остальных будешь жить предателем. В этом вся разница, Томми, — потянулся я, чтобы забрать бумаги, так и лежавшие у него на груди.
— Ч-черт, — выдохнул старик, прижимая договор ладонью. — И что, мне надо просто тебе поверить?
— Да уже ничего не надо. — Чуть сильнее потянул за лист.
— Стой! Ладно. Уговорил, — ворчливо проворчал он. — Давай ручку.
Не выражая эмоций, я достал из кармана запрошенное. Молча смотрел, как он расписывается на всех страницах, и принял документ обратно.
— Даже не скажешь «спасибо»? — Проворчал он.
— Да уж точно не в этом случае. Дом спалил, подумать только… — Покачал я головой.
— Ну тогда я скажу. Спасибо. — Произнес старик тихо.
— До завтра, Томми. — Вышел я в коридор и запер дверь.
Обернулся к караульной — там вновь забарахлили мониторы, а значит, бдительный постовой скоро вновь выйдет проверить все своими глазами. Что он и сделал — пройдя мимо меня одновременно с тем, как я юркнул в дверь комнаты охраны.
— Офицер! Офицер, я хочу написать явку с повинной!.. — Зашумел за спиной знакомый голос.
— Да у тебя уже петля на шее.
— Вы не имеете права игнорировать, офицер! — Возмутился Томми. — Я буду жаловаться! Я голодовку устрою и обоссу вам коридор!
— Все-все-все, успокойся! Будет тебе явка с повинной. Но завтра! Ушел твой детектив, ночь уже давно…
Я же, пока они там болтали, вставил все кабели обратно. А потом, как постовой вернулся, вырубил иллюзией вообще все изображения — спровоцировав его все-таки на вызов ремонтника. Вместе с которым через часа полтора и покинул сумрачный «минус шестой».
К слову, и техник и постовой сошлись на том, что всему виной сырость — вот и коротит контакты. Ремонтник с умным видом пошевелил провода, честно пил чай и смотрел сериал вместе с постовым половину часа — и только потом, махнув рукой на заполнение документов о сбое, отправился домой. Смена-то кончилась — по городскому времени шла глубокая ночь, о чем можно было понять по приглушенному свету плафонов в коридорах и отсутствию людей.
Жил ремонтник выше одиннадцатого — на котором и совершил пересадку. Подумав, я поехал вместе с ним — на двадцать шестой. Оттуда, накинув новый образ, вышел на выезд в город, побродил там и только потом вернулся домой.
— Доброй ночи, сэр, — поприветствовал консьерж.
На этот раз — сменщик дневного. Паренек лет двадцати пяти — сильно старше меня. Светловолосый, опрятный. Надеюсь, с памятью у него тоже порядок.
— Доброй. С тобой поговорили по поводу квартир, смежных с двадцать первой? — Проверил я на всякий.
— Да, сэр. Спасибо, сэр, я весьма признателен. Все будет в лучшем виде.
— Вот и ладно, — позволил я себе почувствовать себя уставшим.
Спать буду в двадцать второй. Вряд ли консьерж будет следить, какую именно дверь я открою.