— Уже выключил, — подмигнул он, показав невзрачную коробочку с переключателем в руках. — У нас бывают сбои, ну вы понимаете…
— Отлично! Дружище, нужно четыре больших пластиковых пакета.
— Эм…
— А решишь сбежать — понадобится пятый.
Глава 6
Дым от сигарет поднимался к низкому потолку тюремной камеры, пытался проскользнуть сквозь решетку в коридор, но бессильно пружинил назад, скапливаясь светло-серыми полосами.
Руководство тюремного блока решило выкрутить защиту на максимум — то ли пытаясь не дать улизнуть душе мёртвого арестанта, то ли побоявшись весьма серьезных людей, заявившихся в блок для смертников. Не иначе, ожидали проверку.
Событие-то рядовое: не выдержало сердце душегуба из камеры номер семь. Томас Виллани, гражданин Нового города шестидесяти семи лет, скончался от острой сердечной недостаточности — так констатировал дежурный врач, сделав необходимые записи. Мертвеца сняли с довольствия и вызвали службу коронера.
А уже через полчаса в блоке нервно курили два высших чина из безопасности — заявившиеся куда раньше похоронщиков.
Один — высокий, с длинной шеей, короткими светлыми волосами и манерой поджимать губы, когда выслушивал собеседника. Второй — брюнет с прической городского чиновника, ростом до плеча первому, весь окладистый и благополучный — ни одного острого угла во внешности и одежде. Оба — в строгих костюмах с синим отливом. Но если на первом тот костюм был как на манекене, то второй носил пиджак расстёгнутым на все пуговицы, да и узел галстука был оформлен крупно, а не мелким строгим треугольником.
Несмотря на сильное внешнее отличие, было у них и схожее — и речь не о серьезных документах с гербом города и званием майоров. А о манере требовать подчинения и железной уверенности, что на все их желания будет немедленно дан положительный ответ.
Человек с ними незнакомый, услышав требование от первого, невольно потянулся бы ко второму — надеясь на понимание и снисхождение. Но непременно услышал бы те же давящие ноты.
К сожалению для этих двух, иногда в их службе наступали моменты, когда приказы не исполняли, и с этим ничего сделать было нельзя.
Например, труп Томаса Виллани, известного среди мелкого и крупного криминала как Томми, никак не хотел становиться живым.
— Мистер Хопп, — обратился блондин к присутствующему здесь же начальнику тюрьмы — мужчине на шестом десятке лет с острым лицом и впалыми глазами.
Тот до того внимательно изучал противоположную стену, не мешая высокопоставленным гостям тихонько ругаться и что-то между собой обсуждать полунамеками. В жизни мистера Хоппа это был не первый инцидент, когда лифт привозил в его унылое ведомство натуральных небожителей, и он точно знал, как себя вести. Надо просто ждать, пока все угомонятся и уйдут.
— Да, господа? — Неспешно повернул он к ним голову.
— Нам нужно, чтобы заключенный Томас Виллани еще некоторое время пожил.
Начальник тюрьмы скептически глянул на труп итальянца, небрежно прикрытого простыней до груди. Ранее тот был накрыт полностью — но гости пожелали лично убедиться, что тот не дышит.
— Ничем не могу помочь. — Хопп дисциплинированно подавил желание пошутить про обращение к коллегам в ад.
— Можете, мистер Хопп, — пытался давить его взглядом белобрысый.
Но мистер Хопп мог заставить моргнуть саму стену — опыт позволял.
— Каким образом? — Вежливо поинтересовался он.
— Пусть смерть заключенного заметят через два-три дня. Это ведь несложно?
— Медицинское заключение уже подшито к делу.
— Черт, мистер Хопп! Нам нужно, чтобы мистер Виллани был жив! — Тряхнул тот рукой с сигаретой, и часть пепла упала на лоб покойному.
Труп недовольно поморщился, глянув на мерзавца в полглаза. Но тут же замер, как мертвецу и положено.
— Тем не менее, мистер Виллани мертв.
— Там, наверху, — указал блондин на потолок, — мы разрабатываем серьезную банду. Пока они знают, что мистер Виллани может дать против них показания, мы можем заставить их пойти на сделку. Если они выяснят, что старик мертв, то все деньги налогоплательщиков окажутся потраченными впустую.
— Это очень скверно, но я ничем не могу вам помочь. Есть регламент, есть процедуры.
— Мистер Хопп, — мягко вступился брюнет, — мы хотим, чтобы вы притормозили эти процедуры на два дня. Вся ответственность за это ляжет на нас, вы ничем не рискуете.
— По регламенту, который вы требуете притормозить, у одаренного за день до казни секвестрируют талант. Вырезают и отправляют на аукцион, — уточнил начальник тюрьмы. — Казнят тело уже без таланта. Иначе, знаете ли, возвышенные высоких уровней провисели бы в петле до второго пришествия. Вы предлагаете пойти на подлог и скрыть факт смерти. Спешу сообщить вам, что из мертвого тела талант извлечь нельзя. Таким образом, цена ваших двух дней — это лишение гражданства и тюремный срок за хищение боевого таланта третьего уровня.