— Ладно. Если вам нравится — занимайтесь. Пробью вам должность.
— А вы?
— А я буду спрашивать деньги с тебя. Ты ведь принесешь, сколько мне нужно? — Похлопал я его по плечу. — Какие между нами ритуалы.
Томми понурился.
— Я просто подумал… Вас же непременно захотят убить. Даже если станут улыбаться в лицо, обещать и выполнять любую прихоть — лишь бы вы не щелкнули пальцами! — Продемонстрировал он, каким жестом я выключал электричество в городе.
— А полезу в политику — перехотят?
— Вы зайдете на их поле, — осторожно заметил итальянец. — Там, где они считают себя сильнее. Они будут думать, что смогут вас обхитрить, заморочить, зажать законами и правилами. А если мы начнем воровать как все — они совсем успокоятся. Дайте им эту иллюзию!
— Мне эти интриги… — Чуть не передернуло от воспоминаний из Калифорнии. — Не сильно нравятся.
— Тогда надо прятаться в бункер, выкатывать пушки на Новый город и требовать восемь девственниц в неделю.
— А почему восемь?
— А я, думаете, вас оставлю? — Возмутился он. — Еще никто не мог сказать, что Томми — неблагодарная свинья!
— Ты мне дом сжег.
— Но не предал, — мягко отметил он. — А ведь подкатывали, убеждали дать показания.
— А еще удивлялся, что они с этим конфискатом бегают. — Хмыкнул я, озвучивая сомнения, которые копились у меня все это время. — Пообещать тебе амнистию было бы проще.
— О! Знали бы вы, что они требовали подписать! Там на десяток смертных приговоров рисовалось, каждому! Но я был стоек и непреклонен! Лежал и притворялся спящим.
— Ценю, Томми, — улыбнулся я, глядя, как открываются двери на тридцать третий — пересадочный.
На одиннадцатый не захотел, хоть тот и был ближе — но и загружен был гораздо сильнее. Просто представил себе кучу людей, непременно качнувшихся бы в сторону почти пустой кабины — и был откровенно не уверен, выдержит ли Реликт близость такого количества пищи. С голодухи может сорваться, а мне его извинения в покрытом кровью уровне — как-то не сильно помогут. В общем, к толпе приучать будем постепенно.
— Генри… — Остановил меня старик, в последний миг загораживая выход. — Про политику — это не шутки. Лев должен охотиться на антилоп. Если лев начнет охотиться только на людей, он долго не проживет. Каким бы сильным он не был.
В моем мире львы жрут львов уже пятый год.
— Я подумаю, Томми. — Пришлось пообещать.
На пересадочном уровне мы без особых проблем перешли в лифт для привилегированных жителей — никто не окрикивал, доступы к жилому сектору пока никто не снял. Рано еще для резких мер. Да и вряд ли они будут — мне война со всем городом точно не интересна.
В холле домашнего уровня дежурил вчерашний паренек — кажется, у них смены по двенадцать часов, и этому не везет попадать на вечернюю. Или, наоборот, везет — самое время для продажи алкоголя ленивым постояльцам и выполнения их необременительных, но хорошо оплачиваемых поручений. Раньше в них, правда, не было просьб помочь с четырьмя трупами, но парень в тот раз отлично справился и заслужил свои чаевые.
Правда, улыбка после вчерашнего у него была вымученная, а вид слегка помятый — словно и не спал вовсе. Зато приветствовал он по-прежнему бодро.
— Добрый вечер, сэр! Добрый вечер, господа! — Обратил он внимание на Томми, вышедшего следом.
— Добрый вечер, — коротко кивнул я. — У меня сегодня нет гостей? — Посмотрел я вдоль коридора.
И не ограничиваясь вопросом, посмотрел на уровень талантом. Моя квартира пустовала, равно как и комнаты Агнес с Марлой. В двадцать второй квартире клубилась тьма — кладку тоже никто не украл.
— Нет, сэр. — Подтвердили увиденное. — Ожидаете кого-то?
— Да. И, знаете, в этот раз хотелось бы приготовиться заранее.
— Сколько пакетов приготовить? — Вежливо уточнил консьерж.
— А? Что? Нет, — отрицательно дернул я головой. — Закажите хорошее вино, сырную тарелку, закуски — человек на пять. Нет, лучше сразу на десяток — непонятно, сколько придется ждать.
— И что-нибудь поесть, — засопел справа Томми.
— Да, и поесть. На дво… Тоже на десятерых, — оценил я взгляд старика. — Поразнообразнее.
— Из ресторана «Батлер» на третьем уровне! — Немедленно вставил тот слово. — И пусть несут не в пластике, а на нормальной посуде. Скажите — поминки Томми Виллани, они дадут вам хорошую скидку!
— Сразу несите в номер, я оставлю дверь открытой, — подтвердил я кивком заказ.