Я сосредоточился взглядом на комнате и сел на диван перед черным прямоугольником телевизора. На руке все еще медленно пульсировал каменный браслет с Реликтом — и долгий взгляд на него наконец-то расставил все в голове по местам.
Так-то я уже все понимал — и давненько действовал соответственно на внутреннем ощущении «правильности» поступков. Но теперь все оформилось в стройную логику — игровую, правда, но какая разница, если новые хозяева планеты упрямо пытались именно ее насадить в наши головы?
Преимущество — то, что ведет игроков вперед. Позволяет побеждать, подниматься после удара и идти снова — в гонке за новым преимуществом. Уровни, навыки, таланты — все выражается в понятных цифрах. Это, в общем-то, очевидно и понятно.
Но есть то, что цифрами объяснено не будет, но скажется на поведении любого игрока.
Преимущество — кроме спокойствия за свою жизнь, свободу и последствия поступков — в своей следующей, превосходной ступени дарует игроку Наглость. Ту самую — с большой буквы. И чем больше преимущества — тем больше будет Наглости.
В игре ты начинаешь напролом идти по локации, игнорируя нападки монстров. Раньше ты жался бы по самому краю, чтобы не попасться на глаза даже одной твари — а теперь пробегаешь насквозь, с ухмылкой глядя на оскаленные морды, которые не в силах даже оцарапать. В игре ты задираешь группу других игроков, и те в растерянности замирают, пытаясь распознать, есть ли за этой наглостью реальная сила, и решить, надо ли наказать незнакомца или лучше отвести взгляд?..
В жизни стало так много игры, что чужая наглость считывается точно так же — с опаской, с желанием не ввязываться. В Новом городе все тут же посмотрят на лоскут одежды возле сердца — но город ограничился только «красным — восьмым и выше» уровнем. Что, в общем-то, обесценивает эту шкалу для людей серьезных — «красных», привыкших разговаривать с «красными», и вновь приводит к оценке противника по косвенным признакам. Например, по Реликту на руке. И тогда Наглость посчитают законным правом.
Наглость необходима — иначе очередной Томми возьмет за руку и поведет зарабатывать для себя деньги. Немного проявленной наглости — и тот, вернувшись, тихонько сидит себе в кресле за раскрытой газетой, ждет указаний.
Скромность нужна, если планируешь на ней заработать. Для всего остального — в том числе переговоров — недостаток наглости приведет к тому, что придется делать людям больно. А этого я не любил.
Нет наглости — и все проблемы мира постараются повесить на твои плечи. Есть наглость — и проблему даже не упомянут рядом с твоим именем. Так изменился мир, а я все еще пытался быть со всеми «хорошим парнем». Моя ошибка.
«Итак, что такого сверх наглого я бы хотел?..» — разлегся я на диване, щелкнув пультом.
По ТВ показывали концовку какого-то фильма — хорошие персонажи знали, что побеждают, а плохие не знали, что проигрывают.
«А из-за чего вся проблема-то — Брюс Уиллис просто вовремя не показал медали, арсенал и список знакомств, пригрозив использовать все это без оглядки на последствия. Стали бы после этого на него прыгать?.. А теперь тем злодеям, кто выжил, предстоит дорогостоящее лечение. И город жалко…»
Новый город мне, к слову, нравился.
— Томми, а если все это кончится, таланты останутся? — Задумчиво уточнил я.
— Что — кончится? — Листнул тот газетой.
— Исчезнут Черные Обелиски, твари, проблемы с энергией… Наши таланты останутся при нас?
— Я ещё бутылку не допил, а вы с такими серьезными вопросами! — Заворчал старик, немедленно набулькав себе янтарной жидкости в низкий граненый стакан. — Дайте мне немного времени, и я готов обсудить все что угодно!
— Да я так, в общих чертах…
— Так в общих чертах не получится! Никто не знает, как все закончить!
— Я знаю. — Хмыкнул в ответ.
На что получил настороженную тишину.
— Вы это… Лучше никому такое не говорите. — Осторожно вымолвил Томми, замерев со стаканом в руке. — Еще поверят…
— А что плохого?
— Так… Вдруг действительно все таланты пропадут?.. Тут многие собрались жить вечно. Им не понравится.
— Понятно… — Щелкнул я кнопкой, переключая на другой канал.
И бодрый голос диктора немедленно сменил атмосферу. Тем более что показывали довольно занятные кадры: из леса на открытое пространство пытались прорваться обезьяноподобные создания, в точности как те, которых мы выбили из четвертого радиального. На фоне хорошо поставленной речи, с триумфом вещающей об отраженной атаке, приглушенно отрабатывали пулеметы, срезая стволы деревьев, и бумкало что-то калибром значительно более солидным. Несмотря на это, твари большей своей частью отходили обратно на своих четверых лапах, хоть и серьезно подраненными.