— Вы о чем? — Мельком глянув, придвинул тот воздушного вида кремовый десерт.
— К вам едет сорок пятый президент Америки.
— Что с того? — Добыл тот крошечную хромированную ложечку. — Мы его пригласили.
— Той самой Америки, которая выиграла войну с самой собой. У которой впереди выборы сорок шестого президента.
— Будет торговаться, — пожал тот плечами. — Политика.
— Вы большого о себе мнения, — с осуждением покрутил я головой.
— Новый город — сильнейший город возвышенных в стране. Фактически, мы государство в государстве. Новый штат, новое число выборщиков и сенаторов. Если считать пропорционально населению, мы не уступим Техасу.
— Вы — большая, запертая внутри каменной горы, консерва с талантами, — мягко сообщил я ему.
И взбитое безе из сливок, которое тот попробовал, явно начало горчить — так тот поморщился. Но промолчал.
— Выборы, насколько мы оба знаем, это время, когда все начинают обещать избирателям то, чего бы они хотели. Отвлекитесь от славного Нового города и спросите себя — чего же желают жители остальных пятидесяти штатов?
— Ну, допустим, возвышения. — Отставил он тарелочку с вставленной в десерт ложкой.
— И где же взять столько ресурсов, чтобы возвышение получил каждый?
— На данный момент, мы — главный поставщик. Отстроенная система радиальных тоннелей позволяет обеспечить стабильный поток измененных ресурсов.
— Можно, я скажу то же самое, но другими словами? Которые больше подойдут для радио и ТВ?
— Прошу.
— Новый город — это паразит, усевшийся на жизненно важный канал поставки реагентов. Реагентов, которые принадлежат народу! Пока простые люди умирают от болезней, испытывают голод, мерзавцы в Новом городе обворовали всех Американцев! Так больше не может продолжаться!
— Что за чушь. — Дернул он щекой. — Мы работали годами!
— Вам не дадут эфирного времени, чтобы возразить. — Пригубил я вино. — Новый город слишком богат, чтобы не пожелать его ограбить.
— Пусть попробуют.
— Попробуют, конечно. — Кивнул я. — Войны нет, армия простаивает. Кончились те прекрасные времена, когда Север был занят Югом, и вы могли спокойно строить страну внутри страны.
— Мы тоже граждане Америки.
— С собственным внутренним гражданством? — Иронично поднял я бровь.
— Это, скорее, уровень привилегий. Награда за вовлеченность в восстановление. Да такое повсюду! У нас хотя бы нет открытого рабства!
— Никто не будет слушать. Никому не интересно. Избиратели хотят возвышения, быстро и без усилий. Армия готова выполнить волю народа. Вам конец, но вы еще живы. Чем не поминки. Выпьем? — Поднял я бокал.
Тот не оценил и свой поднимать не стал. Не велика беда — я повернулся к Томми, и тот пригубил свой стакан.
— Может быть, два других президента так и думают. Или один из этих двух, — хмуро смотрел в сторону гость. — Но тот, кого мы ждем, настроен на диалог. Иначе зачем он едет к нам?
— Вы разве не поняли? — Убрал я бокал на стол и повернулся к нему.
— Нет, черт возьми, не понял.
— Он желает забрать этот город себе. Все это богатство, все ваше богатство — обратить во взятки чиновникам и армии. А избирателям вывалить все оставшееся, соврав, что такой объем теперь будет отгружаться каждый месяц. Если, конечно, его выберут.
— Мы на такое никогда не пойдем. Финансирование избирательной компании — на это мы согласны, это допустимо.
— Этого мало. — Покачал я головой. — Всего того, от чего вы согласитесь отказаться добровольно, будет ему мало. Он возьмет все в обмен на ваши жизни. И вы это ему отдадите.
— Вы не представляете, как защищен Новый город. — Скрипнул зубами гость. — Они кровью умоются. И тогда избиратели спросят — зачем эти смерти?
— Я же сказал — им расскажут по радио. Атаковано логово воров и мародеров. Скоро будет победа, и все получат возвышение. Впрочем, полагаю, долгой войны не будет. Вас забросают ядерным оружием.
— Мы же в бункере, — невесело улыбнулся тот.
— Ну да. Я же сказал с самого начала — в огромной каменной консерве. Вы добровольно в нее закупоритесь, утратив возможность контратаки. А потом вас вскроют и сожрут.
— У нас огромный ресурс автономности.
— Был.
За что удостоился короткого и злого взгляда, который тут же сменился равнодушием человека, глядящего на стол.
— Хорошо, пусть Реликт остался бы у вас, — пожал я плечами. — Вы всерьез считаете, что можно отсидеться внутри горы, когда целая страна желает лично вас порвать и сунуть потроха в ванну возвышения? Сколько в городе третьих, четвертых, восьмых уровней? У вас не выйдет даже откупиться. Вы — приз сами по себе. Новый город, его жители — обречены.