Надеюсь, и в самом деле «не съедят».
Крупное создание с шестью паучьими лапами, сидевшее у разлапистых корней уже добрый час, уходить никуда не собиралось.
Размерами три на полтора фута и высотой еще в фут, покрытое серыми чешуйками внахлест, оно было лишено головы и глаз — но внимательно следило с земли, подрагивая сочленениями лап от каждого моего движения.
Славно, что вверх лезть оно больше не пробовало — шипы твари, которыми оно пыталось цепляться за ствол лесного гиганта, пробивали кору, и выходящий из отверстий сок обжигал ей конечности.
Одно плохо — надеяться на то, что ей надоест, она проголодается или изберет другую цель — не приходилось.
Потому как приперлось она по моим следам и было, в общем-то, отчасти в своем праве, пытаясь до меня добраться — в моем рюкзаке, зацепленном на ветку чуть выше моей, лежала ее собственность. Вернее, даже не собственность — а, можно сказать, вся ее семья. Целая кладка невзрачных серых яиц, от которых разило глубоким черным цветом — будто бы выжигающим все остальные цвета, видимые талантом, рядом с ней и в радиусе пяти шагов.
Честно говоря, прихватил я эту кладку, полагая бесхозной — в этой части Леса смерти твари жрали друг друга с завидным постоянством. Никого рядом не было, кладка лежала себе среди здоровенных объеденных костей — которые тоже сияли интригующе, если смотреть талантом, но утащить бы я их не смог. А тут — такая затейливая штука, пожирающее все сияние рядом. Явно ценная.
Кости вокруг были посчитаны мною следами недавно разыгравшейся драмы — нет больше вашей мамки, и больше никто не обогреет кладку своим теплом, никто не дождется детенышей, а значит, те непременно бесславно сгинут, если их не продать до этого.
Выращивать и давать им вылупиться я не собирался — я же не псих — но цена свежих будет явно выше, чем сгнивших или разбитых. Так что, обернув кладку кофтой, запихнул ее в рюкзак и побрел по своим делам. А именно — к интригующей отметке на карте.
Тварюга, припершаяся за мной, требовала потомство вернуть.
Спутать ее с обычным желающим пожрать за мой счет не получилось бы даже близко — потому что вышедшее к моему дереву создание обладало точно такой же особенностью уничтожать все цвета и свечения талантов вокруг себя.
А еще тварь была слишком упряма, чтобы тратить столько времени и сил ради такой сомнительной по калориям добычи как я. Тут явно было что-то личное.
Нет, я бы отдал кладку — в самом деле. Я ж не жадный. Мне бы гарантии, что я ей — потомство, а она мне — спокойно идти по своим делам, и никаких проблем.
Но была чуйка, что паучиха захочет компенсацию. Например, ценным и питательным мясом, таскаемым мною на своих костях. Вместе с костями, мозгом и всем прочим. Да, в килограммах для нее немного — но в качестве десерта, чтобы заесть стресс…
Уж больно яростно тварь напрыгивала на дерево — и то стонало по-лисьи, то шипело по-тигриному, вытягивая тело. То вновь садилось на задние конечности и прыгало вверх футов на пятнадцать, цепляя когтями ствол и срываясь из-за ожогов вниз.
Мне-то проще — Хтонь сформировала крюки-зацепы на ноги, как у электриков, забирающихся по столбам, и я несколько часов назад поднялся, чтобы оглядеться, не повреждая кору. Сверху же Хтонь меня придерживала за ветку, не давая свалиться — так что я даже спать бы тут смог. А исходя из запасов в рюкзаке — то с комфортом провел бы тут дня три. И — я посмотрел на источающий черный цвет рюкзак — если ужаться по пайке, даже недельку.
А там паучиху, надеюсь, сожрет кто-нибудь еще — Лес хранил следы чего-то могучего и здоровенного, шастающего туда-сюда с завидным постоянством. И ветки деревьев были обломаны на значительной высоте, и земля взрыта когтями, и сама структура леса — в отличие от выходов рядом с радиальными коридорами — просматривалась на гораздо большем расстоянии.
Только вот кости рядом с кладкой тоже были здоровенными… Впрочем, пока двое дерутся — можно будет и свалить тихонечко.
Главное, что пока я сижу тут — я в безопасности. Была такая уверенность.
Первое время, правда, невольно опасался угрозы с неба — птицы тут тоже летали, вили гнезда и таскали в когтях таких тварюг, что от нервного расстройства икалось. Но потом пришло понимание, как такая паукообразная зараза могла побеждать более крупных соперников — а там и истории из Нового города вспомнились. После чего к ценнику кладки, выжигавшей своей чернотой все цвета вокруг, мысленно добавилось сразу несколько нулей справа.
Потому что все в Лесу смерти, как оказалось, предпочитало смотреть вокруг подобием моего таланта.
Я раньше пытался прикинуть, как поисковые отряды Нового города ходят по четвертому радиальному коридору и глубже. Там же монстры такие, что им одаренный уровня восьмого — как пачка чипсов: хрустит и иногда со вкусом сыра, если в рюкзаке сыр.